— Не буду я в этих выборах дурацких участвовать. — говорит Иошико, сидя на моей парте и болтая ногами: — я ж понимаю ситуацию, все серьезно у нас, лагерь поднимать надо, у меня вчера опять Чепу с Джин устроили в общественных купальнях… проект по институту готов, и я так понимаю, что у меня необходимости сдавать экзамен в Тодай теперь нет и вообще.
— Что? — я поднимаю голову, отрываясь от созерцания стройных и сильных ног нашей гяру: — а как же твой спор между Икагами и его Самураями? Я насколько помню по тексту — речь шла о верховенстве над двумя школами?
— Ну… самой не очень приятно, но что они смогут потом сделать? Будут борзеть, я им ноги переломаю. У нас же времени нет практически — неделя до выборов осталась. Вчера вон, ходил по школе Дисциплинарный Комитет и кого поймал — заставлял анкету предварительного опроса заполнять. У меня даже пяти процентов нет. — вздыхает Иошико: — похоже я откусила больше, чем могу прожевать. А времени заниматься всем этим у нас не было, ты же помнишь.
— Погоди. Давай мы сегодня соберемся в Литературном, порешаем. Нельзя тебе эти выборы проигрывать. — говорю я: — никак нельзя. По крайней мере — без хорошего боя точно нельзя. Ты ж у нас теперь не просто гяру, которая пинается, а Темная Императрица Иошико, помнишь? Имидж в этом городе значит все. Выиграешь — разнесут, раздуют, преувеличат. Проиграешь — то же самое, только в минус. То, что ты тут всем можешь ноги сломать — это конечно круто, но вот школа наша будет под властью «Самураев» еще и после того, как ты выпустишься и последующие поколения тебе за это спасибо не скажут.
— Самой неохота. — перестает болтать ногами Иошико: — а у тебя есть мысль как все перевернуть за неделю? Ну скажи, что есть, а? Я очень хочу победить и утереть нос этому Икагами и его переведенным куклам.
— У меня есть мысль. — киваю я и Иошико торжествующе делает «йес!» рукой.
После уроков мы собрались в Литературном смешанным составом — во-первых Юки и ее свита, Литературные маньяки в полном составе — я, и сестрички Сато. Во-вторых — Иошико и ее свита, Горячие Губки и Одри. Через пять минут после того, как все устроились и начали обсуждение — в дверь поскреблись временные члены Литературного Клуба, Атсуши и Акеми Мацумото. Надо сказать, что вид у Атсуши был донельзя пришибленный и он начал с извинений, посыпания головы пеплом и готовности совершить сэппуку прямо вот тут, буде его не простят. Юки, глядя на искреннее раскаяние — слегка смягчилась и разрешила временным членам присутствовать под условием, что не будут мешать и будут сидеть тихо. Таким образом, набралось нас в помещении клуба достаточно, чтобы стало тесновато.