И вот я стала другой в другой жизни. Прошлое можно наконец отпустить и двигаться дальше, не оглядываясь.
Но ведь если у прошлого и правда нет больше власти, значит, на него можно оглядываться.
Вспоминаю Токс, какой она была в начале: сильно пьющей, потерянной, пытающейся забыть себя и то, что она считала преступлением. Наверное, я больше не нужна ей, потому что у нее и так все хорошо… но если нет? Вдруг она нуждается в помощи? Я не обязана помогать ей после того, как она обошлась со мной; но ведь это ее с детства приучали делить разумных на «реальных персон» и всякий мусор — не меня. Если Токс предала меня, это не значит, что у меня нет выбора, кроме как предать ее. Мы ведь ради себя самих совершаем поступки, не ради каких-то там сраных алгоритмов.
Потому что если браслет все еще на Токс, а с добрыми делами не очень — алгоритм уже вывел индикатор в красное.
Достаю телефон и набираю Алика. Только после этого вспоминаю, что мы вроде как расстались, причем не очень хорошо; он может попросту не взять трубку — и будет прав. Должно быть, он тоже колеблется, но после пятого гудка принимает вызов:
— Да, Солечка, чего тебе нужно?
— Аль, привет. Прости, что звоню, но мне правда нужна помощь. За мной должок будет. Выручишь?
— Да куда ж я денусь-то… Что надо сделать?
— Спасибо, Аль, ты правда очень… великодушный. Послушай, глупо, наверно, но я волнуюсь за Токс. Ее уже две недели нет, она… ушла. Случиться могло все что угодно. У тебя же куча своих ребят повсюду. Нужно проверить всякие там… не знаю, кабаки вплоть до самых дешевых, опиумокурильни китайские, что у нас есть еще… места, куда идут те, кому больше некуда идти, понимаешь?
— Понял тебя. Отзвонюсь. Бывай.
— Спасибо, ты очень…
Но Алик уже повесил трубку. Эх, может, и неправильно было звонить ему после всего… Но что сделано, то сделано. Обо всем жалеть — никакой жалейки не напасешься.
Настраиваюсь на боевой лад: надо собрать по кустам два десятка маленьких троглодитов и железной рукой погнать к автобусу.
Это не для слез
— Ваше? Забирайте, — Алик хмуро топчется на пороге мастерской. — Щас ребята ее по лестнице затащат. Живая, дышит — я проверил зеркалом.
Хорошо, что он предупредил, потому что то, что внесли в мастерскую двое парней, было просто телом. Я могла бы пройти в шаге от него, не признав статную, резкую, насмешливую Токс. Лицо стало другим — словно истаяло. Волосы спутаны в уродливый колтун. Одежда… в ней с огромным трудом узнавались вещи, в которых Токс ушла из дома две недели назад. Да, эльфы сами по себе ничем не пахнут, но вот одежда впитала много, скажем так, органических запахов, даже по меркам неприхотливых снага весьма отталкивающих.