Еж продолжает угрюмо молчать. Странно, но выражение лица у него сейчас такое, какое бывает иногда у Токс — упрямая мрачная обреченность. Казалось бы, где прекрасная эльфийка и где уродливый снага — а что-то есть неуловимо общее. С таким лицом принимают бой, зная, что победить в нем невозможно…
— Еж, не надо так. Расскажи мне, что происходит.
Бесполезно — парень молчит как партизан, потом бормочет сквозь зубы:
— Ты, ска, не поймешь.
— Чего, чего я не пойму?
Но больше мне не удается вытрясти из Ежа ни слова.
Эх, а я же обещала, что никого из них не отправлю в приют…
— Даю тебе время до завтра. Расскажешь мне, что случилось и почему — мы вместе придумаем, как нам это разрулить. Не хочешь — собирай вещи.
По расписанию у меня тренировка со средней группой. Проходит она так себе — настроение ниже плинтуса, я быстро раздражаюсь и больше ору на учеников, чем что-то нормально показываю и объясняю. Сама виновата: обещала научить их крутым фигурам и приемам, а вместо этого грызем базу: физуха, растяжка… Кованым сапогом давлю раздражение, и все равно неумолимо нарастает чувство, что я откусила кусок, который не могу проглотить. Ну какой из меня, нах, педагог? Почему я вообще вообразила, что способна управиться с толпой трудных подростков?
После тренировки одна из девочек задерживается. В глазах у нее стоят слезы. Подхожу к ней:
— Что случилось? Ты потянула связку? Болит где-нибудь?
— Это из-за Ежика, ять… — шепчет девочка, втянув голову в плечи. — Он не у всех отбирал, многие сами ему отдавали бабки.
— Почему? Что случилось?
Девочка тревожно оглядывается:
— Он… Ежик… проценты торчит Мяснику. Не он брал — папаша его еще, и теперь Мясник на Ежа долг повесил. Только об этом, нах, нельзя говорить…
Прикрываю глаза. Да, внутри Дома можно создавать самые мудрые, добрые и справедливые правила — но что толку, если окружающий мир по ним не живет…
Вечером дома спрашиваю Ленни:
— Кто такой Мясник, что о нем известно?
— Ты можешь хотя бы в это не лезть? Эру Илюватаром прошу, — бурчит Ленни, не отрываясь от компа. — Не знаешь — значит, тебе и не надо.
— Мне надо.
— Ну, авторитет это. Из снага… единственный в своем роде, на Кочке таких больше нет, да и во всей Империи — по пальцам одной руки пересчитать можно. Сейчас все мясо в городе под ним. Нет-нет, мясо — в смысле еда. Ну, официально. Так-то много чего еще, но он берега не путает. Дядя Борхес его… по широкой дуге обходит. Так всем спокойнее. Слышь, Солька, нам же вроде не настолько пока деньги нужны, ага? Лучше в любой блудняк вписаться, чем у Мясника брать!