— Извините, Виталий Аркадьевич! — выкрикнул он.
— Иванович.
— Да! Извините, Виталий Иванович! — в голосе уже не было былой наглости.
Я его отпустил и силой пихнул в спину. Пила с красным от стыда лицом сел за парту. Заяц глянул на него и отсел подальше. Вот так и рушатся криминальные авторитеты. Впрочем, Зайцу ещё это припомнят.
Остальные молчали.
— Вау, — протянула Даша-Заноза. — Так просто…
— А ты! — я показал на Косаря. — Увижу тебя ещё раз с ножом, я этот нож…
— Всё-всё, Виталий Иванович, — он положил нож на стол и даже сел прямо. Насколько это было возможно с его кривой осанкой.
— Вот и выяснили все вопросы, — я вернулся за своё место с лёгкой ухмылкой.
Первый раунд остался за мной, но детишки явно так просто не сдадутся. Пила пылал яростью, остальные с тревогой смотрели на меня. Только Шаману пофиг.
— Что у вас после классного часа? — спросил я. — Староста, я у тебя спрашиваю.
— Зельеварение, — пробурчал Пила, потирая плечо. — Только в кабинете химии и алхимии. У вас.
— А потом?
— Потом последний урок, история, у Пердуна.
— Кто это? — я зыркнул на него. — Как зовут этого учителя?
— А как зовут Пердуна? — Пила оглядел всех, но никто не знал ответа.
— Ладно, — я снова заглянул в журнал. — Выясним. Тогда урок закончен, но он не последний. После перемены пойдём в другой кабинет, где я научу вас варить одно очень интересное и нужное зелье.
Я усмехнулся, начиная придумывать свой злобный план.
Урок зельеварения с этими головорезами прошёл без особых проблем, если не считать того, что Шаман так сильно развёл огонь в горелке, что едва не сжёг весь класс. Но в целом всё прошло тихо.
Пила уже стал отходить от своего провала и скоро захочет вернуть себе авторитет. Хрен ему, будет у меня ботаником-занудой.
Когда прозвенел звонок, я спокойно вышел в коридор и пошёл к выходу. Сегодня у меня всего два урока, так что смело пойду отдыхать.
— Хм… — директор Матрас с подозрением и удивлением на меня посмотрел, но ни слова ни сказал.
Внезапно другой учитель будто вырос прямо передо мной.
— О, это вы новый преподаватель зельеварения? — путь мне перегородил очередной усач в чёрной рубашке и красном галстуке-бабочке. — А я и Михаил Давидович Лапердин, учитель истории и географии.
— Вы тот самый Перд… Лапердин?
От него несло водкой, притом так, будто он только что выпил. И это неудивительно, тут многие спиваются.
— Как вам ваши новые ученики? — он усмехнулся, потом посмотрел на меня с сочувствием.
— Нормальные, — пожал плечами. — Дети — это цветы жизни, а это вполне себе симпатичные могильные фиалки. Можно работать.