Глава 1
— Шентя затёртая, жердина Зевесова…
— Това-арищ майо…
— Молчать! Шелупина клоповская, вошь отшмаренная…
— Ну това-а…
— Молчать, я сказал! Залуполизы, пальцем деланные…
— Кх-хы-хым! — стоявший позади командира пятьсот девяносто первой отдельной эскадрильи высотных перехватчиков ПВО заместитель комэска по пилотированию капитан Кушарёв громким кашлем попытался привлечь внимание своего начальника. Потому как, в отличие от него, увидел подходящего к ним начальника штаба второй воздушной армии полковника Вершинина. Но майор Лобанов самозабвенно обкладывал стоящий перед ним экипаж классическим Большим Петровским загибом.
— Струменты поломанные, мондавоши Папы Римского…
А начальство между тем подходило всё ближе и ближе. Капитан задёргался.
— Эээ… командир, тут…
— Вертоплясы, на рог с яйцами взоткнутые…
И Кушнарёв понял, что обычными средствами этот поток не остановить. Поэтому он набрал полные лёгкие воздуха и отчаянно заорал:
— Сми-и-ирна! — после чего вскинул руку к пилотке, и, старательно бухая сапогами по примятой траве, двинулся навстречу уже почти подошедшему вплотную начальству.
Подвиг замкомэска не пропал даром. Увлекшийся разносом майор Лобанов вздрогнул, резко развернулся и-и-и, шумно выдохнув, в свою очередь, вскинул руку к виску.
— Товарищ полковник, в пятьсот девяносто первой отдельной эскадрилье проходит разбор полётов…
— Да уж, слышу, — усмехнулся начальник штаба. — И, должен сказать, подобного детального, чёткого и, главное, информативного разбора полёта мне пока ещё за свою жизнь слышать не приходилось. Откуда дровишки, майор?
Комэск и так был весь багровый, а после этого вопроса побагровел ажно чуть не до лиловости. Но начальство спросило, так что надо было отвечать. Лобанов зло зыркнул на двух молодых сержантов, которых только что распекал, и нехотя сообщил:
— Я ж это, до назначения на отдельную эскадрилью в семьдесят первом истребительном авиаполку служил.
— Балтиец, значит, — понимающе кивнул полковник, после чего перевёл взгляд на сержантов.
— Ну что, молодцы, рассказывайте, как вы умудрились новый самолёт угробить.
Лицо комэска, начавшее постепенно приобретать более естественный цвет, снова полыхнуло багровым. Левофланговый сержант поёжился и, бросив отчаянный взгляд в сторону комэска, тихо пробурчал:
— Так это… он же почти на четырнадцати тысячах шёл. Вот и перемёрзло всё… и краны выпуска шасси тоже… и сигнализация… даже приборы не работали! На глазок садиться пришлось…
— Товарищ полковник, это — моя вина! — тут же влез капитан Кушнарёв. — Я их без «провозного» на перехват выпустил. Машина-то, считай, знакомая, по большому счёту только движки новые, ну и кое-какое оборудование… А так — в целом, всё тот же «Су-3». Вот я и решил… Виноват!