Нормально, живем потихньку.
Егор наполнил рюмки:
За друзей!
За друзей.
Н-да… Жизнь идет своим чередом, — задумчиво протянул Егор.
Он снова потянулся к бутылке.
За любовь! — он лихо опрокинул рюмку.
Сергей последовал его примеру.
Кстати, Фельдшер, а…
У Наташи все в порядке.
А с каких это пор ты научился читать мысли, а, Серега? — прищурился Егор.
Слушай, Егор, я же вижу, у тебя этот вопрос на языке вертится с самого начала.
Ну, так как?
Да нормально у нее все. Учится.
Хм… А в личной жизни? Ну, блин, она замуж еще не вышла? — было видно, что эти слова даются Егору с трудом.
Да нет. За кого ей выходить?
Ну, ты знаешь, не знаю. Тебе виднее.
А мне чего?
Оба почти синхронно вздохнули.
Егор, ни за кого она замуж не вышла, — обнадежил Фельдшер. — Учится она. Работает. Она очень переживала, когда ты ушел из института.
Правда⁈ — Егор горько усмехнулся. — А чего так?
Егор, не ерничай, — устало сказал Сергей.
Если бы ты знал, Серега, как мне было больно и горько. Да мне и сейчас… — он замолчал, оборвав себя на полуслове.
Они допили эту бутылку, принялись за хозяйскую. Коньяк как-то был неуместен, и его решили отставить до лучших времен.
Егор, а ты не пробовал связаться с ней? — осторожно спросил Фельдшер.
Егор отрицательно помотал головой.
Может быть, стоило?
Нет, Сергей, не стоило. Я ушел, у меня есть гордость. Понимаешь, так, как она поступила…
Ну, ты же ее знаешь…
Это не оправдание! — вскинулся Егор. — Я человек и у меня тоже есть чувства. Хотя знаешь, я до сих пор ее люблю и не могу, не хочу забывать. Очень хочу ее увидеть, но…
И, что — у тебя за это время никого не было? — осторожно, чтобы, ни дай Боже, не задеть Егора спросил друг.
Почему же… Были у меня подруги. Но что-то не то. Ненастоящие они какие-то. Хиханьки-хаханьки, танцульки. Нет, есть и достаточно серьезные, умные. Но… Ну я не знаю! Не могу я ее забыть. Ну не могу, Серега.
В комнате царил полумрак, было далеко заполночь. Похрапывал и ворочался на кровати ведомого Серега Ивахненко. Егор, вдрызг пьяный, сидел за столом и бесцельно вертел в руках стопку, в бутылке, стоящей рядом, оставалось немного водки. Егор вздохнул, с трудом освободившись от тяжких дум и воспоминаний, встал из-за стола. Его повело, но, удержавшись на ногах, шагнул к своей кровати и рухнул, зарывшись лицом в подушку. С ноги соскочил шлепанец и упал на пол.
Пробуждение было отнюдь не радостным и сопровождалось обычными для подобных дел симптомами. Егор поднялся с кровати, посмотрел на стол, за которым они вчера пили. К удивлению, он был убран, стояла дымящаяся кружка крепкого чая и упаковка аспирина. Открылась дверь, и вошел Фельдшер со шкворчащей сковородкой в руках.