За такое время вручную можно прокопать… а, сколько? Километр? Два или десять?
Ладно… сейчас все увидим.
Но эшелон прополз уже два километра, а конца-краю что-то и не ожидалось.
— Сколько еще ехать?
— До первого поселка рудокопов — еще столько же, — косясь на меня, быстро отвечает хорн.
Первого⁈
Так он тут не один такой?
Впереди, наконец, забрезжил свет, и поезд сбавил скорость.
Слева появилась платформа — самая обыкновенная, похожие я много где видел.
И на ней, в месте остановки первого вагона с продовольствием, стояли люди.
Много людей!
Женщины, совсем молодые мальчишки и девчонки. Причем часть женщин явно находились в положении. И тем не менее они будут разгружать вагон? Тут сорок тонн, вообще-то!
Скорее всего — будут. Не просто же поглазеть они сюда пришли? А никаких мужиков что-то не видно.
Нет, вон один стоит… И даже одет немного не так, как все.
— Кто это?
— Местный старший. Он должен передать ежедневную сводку. Если кто-то умирает, то он тоже должен сказать — они такого на обратном пути погрузят, и мы вывезем его наружу.
— И что будет с ним дальше?
— Там… в трех вангах от выхода из тоннеля, есть место… Мы оставляем их там…
— Пусть подойдет.
Машинист выглядывает из окна и машет рукой.
Старший подходит ближе. Наклоняет в знак приветствия голову. Протягивает в окно сложенную записку.
— Прочти, — передаю ее Да Лону.
— Положенная норма выполнена не полностью — в штольне номер три произошел обвал. Больных в наличии тридцать шесть человек, умерших пятеро, умирающих трое — все они пострадали при обвале. Последствия аварии будут устранены через два дня, работы ведутся круглосуточно, без перерывов. Просим не снижать норму продовольствия, так как женщины родили трех мальчиков и четырех девочек и им нужно усиленное питание…
— Спроси: сколько народа у него всего в поселке?
— Восемь тысяч триста девяносто два — с учетом умерших и родившихся.
— Сколько еще таких поселков впереди⁈ — поворачиваюсь к машинисту.
— Еще три, мой господин…
— Там тридцать шесть тысяч человек. Всяких — мужчины, женщины, дети и даже старики. Живут в этих тоннелях годами, небо, как тут уже говорили мне хорны, видят дважды в жизни. При рождении и перед смертью, — докладываю я каперангу.
— Взорвать тоннели можно?
— Вообще без проблем. Даже взрывчатку трогать не потребуется — возьмем ту, что вайны на складах установили. Там есть, по меньшей мере, четыре ключевые точки — если там устроить завалы, то рудник можно вычеркивать из списка действующих года на три, если не более.
— Так… С этим — понятно. Вывести гражданских из рудника можно?