— Не тормози, Коул! — Пьер высунулся из окна и дал длинную очередь в воздух, заставляя пехоту пригнуться. — Пробивай в центр!
— Держись, Шрам! — Коул вдавил педаль в пол.
Удар был такой силы, что Пьер едва не выбил головой стекло. Шерпа врезался в стык между двумя полицейскими машинами. Металл заскрежетал, визжа и высекая искры. Пятитонный грузовик буквально вытолкнул один из броневиков в кювет, подпрыгнул на обломках и, бешено ревя мотором, вырвался на оперативный простор шоссе.
Позади остался горящий Сен-Дени. Сирены постепенно стихали, превращаясь в далекий, неясный гул. В зеркале заднего вида Пьер видел лишь огромное багровое зарево над Парижем.
— Ну и денек, — выдохнул Коул, сбавляя скорость до терпимых ста двадцати. Он вытер пот со лба и посмотрел на Пьера. — Ты как?
— Живой, — Пьер откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как серебряный зуд в жилах постепенно утихает, оставляя после себя свинцовую усталость. — Ахмед, Жанна, вы там как?
— Ахмед пытается родить обратно свое сердце, а я в порядке, — голос Жанны прозвучал из-за перегородки на удивление спокойно. — Пьер, мы на трассе А4. Это прямой путь на восток.
— Хорошо, — Пьер прикрыл глаза. — Лебедев ждет нас в горах. Он думает, что мы придем к нему как побитые псы, умолять о пощаде.
— А на самом деле? — спросил Коул, не отрывая взгляда от ночной дороги.
Пьер посмотрел на свои руки, на которых еще не зажили ссадины после прыжка с башни.
— А на самом деле мы едем его хоронить. Вместе со всей его проклятой наукой.
Грузовик уходил в ночь, оставляя позади руины старого мира. Впереди были Альпы, снег и финал долгой охоты, в которой они наконец перестали быть дичью.
Рассвет в предгорьях Альп выдался тяжелым и слепым. Серый туман, густой, как кисель, заливал лобовое стекло «Шерпы», и даже мощные противотуманки едва пробивали эту белую стену. Коул, вцепившись в руль, вел машину почти на ощупь, пока грузовик надсадно рычал, штурмуя очередной крутой подъем заброшенного перевала.
— Пьер, глуши частоты! — внезапно выкрикнул Ахмед, не отрывая взгляда от планшета. — У меня на сканере аномалия! Это не радиосигнал, это прямой нейролинк. Что-то мощное… и оно совсем рядом.
Коул ударил по тормозам. Многотонную машину занесло на обледенелом серпантине, и она замерла, окутанная облаком пара от перегретого радиатора. Тишина, воцарившаяся в горах, была неестественной — ни ветра, ни крика птиц, только далекий рокот остывающего мотора.
— Выходим, — тихо скомандовал Пьер Дюбуа, проверяя нож. — В кабине мы просто консервы.
Они едва успели спрыгнуть на мокрый асфальт, когда из тумана, стелющегося над обрывом, донеслось тяжелое, мерное гидравлическое шипение. Это не был бег зверя. Это был ритмичный звук работающих поршней.