В один из коротких просветов сознания я услышал смутно знакомый голос:
— Четвёртые сутки пошли.
— Крепкий, — это уже Гоголь. — Но если пожелаете, господин Волков, можем изменить воздействие. Повысить, так сказать, эскалацию.
Я с трудом разлепил веки. Рядом с Гоголем стоял интеллигентного вида мужчина. Лицо его было настолько знакомо, что я совершенно искренне улыбнулся:
— Привет, док.
Он тоже улыбнулся, хотя его улыбка скорее походила на оскал лабораторной крысы.
— Здравствуйте, Евгений. Вот и снова встретились. Как ваши рёбра?
Это был тот самый врач, который осматривал меня на базе. Вот уж кого не ожидал здесь встретить.
— Спасибо, хорошо. Значит, теперь вы вместо Дряхлого…
Это была констатация, но док всё равно кивнул:
— Так и есть. Видите ли, Евгений, мы с господином Тавроди давно дружим, и как только возникла вакансия, он не преминул предложить освободившееся место мне.
Я облизнул пересохшие губы.
— На базе вы мне казались… совсем не другом Тавроди. Мне казалось, вы боитесь всех, кто там был.
— Зачем же бояться? Да и кого? Я выполнял те же функции, что и Семён Игоревич здесь. Но там возможности много ниже. А это так интересно изучать заражённых, — он наклонился и заглянул мне в глаза. — Я бы и вас с удовольствие изучил. Вы очень занятный экземпляр. Четвёртые сутки без сна, бесконечные побои. Мобилизационный ресурс вашего организма весьма велик, и мне бы хотелось выяснить его предел. К сожалению, вы нужны господину Тавроди, а то бы я так просто вас не отпустил, — последнюю фразу он произнёс с истинным сожалением.
— Док…
— Да, Евгений?
— Вы говорили, что все рано или поздно попадают в Загон. Помните?
— Так и есть. Видите, я тоже здесь.
— А моя дочь? Вы знаете, где она? В тот раз вы сказали, что не знаете, где моя семья. Но мне кажется, вы знали.
— Конечно, знал, Евгений. Кира очень смышлёный ребёнок, а ваша жена… Она оказалась не менее ценным материалом. Семён Игоревич определил её в группу испытуемых, которым давали двойную дозу нюхача. Она выжила, но вряд ли это можно назвать для неё удачей. Уже через два месяца она полностью потеряла связь с реальностью, перестала звать вас, дочь, перестала быть человеком. Слишком быстро, слишком. Два месяца — ничтожно малый срок. А ведь порошок — это стратегический продукт. Он не даёт эффекта нанограндов, но всё равно производит лечебный эффект и позволяет манипулировать сознанием человека. На его основе можно создать так называемых биороботов. Этим я и собираюсь заняться. Представляете, человек с повышенными физическими способностями, полностью подконтрольный, не задающий вопросов. Идеальная машина. Идеальная!