Но отчий дом с тех пор для неё перестал существовать.
Сама по себе Альбина была ведьмой отнюдь не злобной. Свои способности она, разумеется, не афишировала. Если к ней обращались за помощью, помогала, никому не отказывала, хоть и не всегда удавалось помочь, о чём она честно предупреждала.
Но и обиды никому не прощала. Председательский сынок после визита к ней навсегда остался импотентом. Соседку по комнате в общежитии, приревновавшую её к своему парню (надо сказать, не без основания) и изрезавшую её единственные туфли (Альбина прорыдала над ними весь день), парни стали избегать, как чумную.
А между тем, для самой Альбины механизм её силы оставался необъяснимой тайной. Она сама не понимала, как сводила у страждущих фурункулы и бородавки, как снимала головную и зубную боль, и как работали (но чаще всего не работали) её проклятия.
На заводе Альбина устроилась совсем неплохо. Закрутила роман с самим директором предприятия, но не так, чтобы «в омут с головой», а чуть-чуть, в меру, чтобы и удовольствие получить вкупе с материальной поддержкой, а любовник голову не потерял, в семье остался. Кстати, в результате этой интрижки, директор, котором было уже под 60, даже остался в выигрыше — любовница в меру своих сил поправляла ему здоровье, избавив начисто его от мигрени, простатита и ревматизма.
Неудивительно, что при первой же возможности он сразу же отблагодарил её, предоставив своей властью отдельную двухкомнатную квартиру.
Квартира Альбине откровенно не понравилась. Во-первых, дом был на окраине города, где даже приличного кафе не было. Тем более, что готовить сама она крайне не любила. Во-вторых, здесь, в поселке не было ничего из развлекательных заведений. Посетив однажды клуб, Альбина зареклась в дальнейшем сюда ходить — на танцах были одни озабоченные юнцы да не совсем трезвые представители пролетариата, от которых, извините, пахло немытым телом и перегаром, и неизвестно, чем больше. Ну, и в-третьих, про эту квартиру ходила недобрая слава. Соседи нашептали Альбине, что в её квартире жуткой смертью умерла цыганка-ведьма, которая не смогла никому передать свою силу. А значит, место считалось проклятым. Правда, никаких признаков этого Альбина не обнаружила, но тем не менее, жить в постоянном ожидании незримой опасности ей не хотелось.
Сегодня с утра она от души выспалась, сварила и выпила чашку кофе (на это да плюс еще сварить парочку яиц у неё сил и желания хватало) и хотела было уже заняться, наконец, уборкой, как в дверь позвонили.
На пороге стояли трое юнцов-школьников, которым нужна была какая-то макулатура.