— Вот именно, делай, что велит её величество, или отправишься домой. — с довольным видом поддакнула Петрона.
Амелия застегнула тяжёлые камни на моей шее. Я посмотрела в зеркало. Рубины горели как капли крови.
«Так, Хуана, — сказала я про себя. — Твой отец хотел вернуть это ожерелье? Пусть посмотрит на дочь, которая не боится его. И пусть подавится своей жадностью».
Внутри шевельнулось что-то — то ли одобрение, то ли тревога. И страх наказания.
Я расправила плечи и пошла в большой зал.
Дорогой папа!
Вокруг толпились придворные, слуги разносили вино. Горели факелы, пахло жареным мясом и мёдом. Играла весёлая музыка.
Я подошла к мужу сквозь толпу склонившихся в поклоне придворных. Он поднялся, подал мне руку, усадил рядом, на то место, что причиталось мне по праву.
— Ты прекрасна, — шепнул он. — Это ожерелье… оно так идёт тебе.
— Его подарила моя мать. Отцу будет приятно увидеть его на мне, это будет уместно.
— Уверена, что он воспримет это именно так? Разве это не та вещь, которую он просил тебя вернуть после смерти матери?
Филипп улыбался, но совсем по-доброму. И мне стало тепло на душе, что он помнит такие подробности жизни Хуаны. Значит, она ему не безразлична?
— Абсолютно, — ответила я. — Ты тоже хорош. Только не пей много. И не смотри на неё.
— На кого?
— На Марию Ропен, — прошипела я, подивившись злости в своём голосе.
Хуана снова принялась за своё!
Фил дёрнулся, попытался изобразить удивление, но я уже видела — его взгляд скользнул влево, туда, где среди фрейлин стояла высокая блондинка в платье цвета слоновой кости.
Мария Ропен кокетливо улыбалась.
Не мне — ему. И как только Филипп посмотрел в её сторону, она опустила ресницы и скромно потупилась, но уголки губ дрожали в победной улыбке.
Я сжала подлокотник кресла.
«Фламандская кобыла, — подумала я словами, которые услужливо подсказала Хуана. — Ты думаешь, что победила? Ты думаешь, что я не вижу, как ты строишь глазки моему мужу?»
Филипп, словно почувствовав моё напряжение, взял меня за руку — и сжал. Не сильно, но ощутимо.
— Я не смотрю на неё, — прошептал он. — А даже если и посмотрел случайно, это всего лишь дань красивой женщине. Ты для меня единственная королева, дорогая!
— Врёшь, — я улыбнулась придворным, делая вид, что мы обмениваемся любезностями. Внутри клокотал проснувшийся вулкан. — Но я прощаю. Сегодня. Потому что нужен союз. А завтра… посмотрим.
Ответить Фил не успел. Зато я успела поставить себе галочку в голове разобраться с этой кокеткой.
В дверях зазвучали фанфары.
— Его величество король Фердинанд Арагонский! — провозгласил герольд.