Ночь была безлунная — самое время для контрабанды, и море не просматривалось. В нос бил пряный запах водорослей и соли. Баден спал, и лишь вечно веселые туристы бродили по набережной. Редких желающих поломать ноги в темноте и купаться по пьяной лавочке на пляж не пускали двое гномов, тихо заворачивая отдыхающих в сторону таверны «Старый краб», что находилась на променаде в сотне шагов от воды. Ее распахнутые окна — единственное, что давало свет, немного рассеивая темноту на узкой полоске вокруг здания, а единственными звуками, что слышались в округе, был шум волн, голоса немногочисленных посетителей да звуки развеселой мелодии, что наигрывал пианист. До этого из окон доносилось мягкое, чарующее женское пение, да такое, что все, кроме Ксенты, то и дело отвлекались. Благо, неведомая певица замолчала минут двадцать назад.
Чуткие волчьи уши слышали плеск весел — тихий, осторожный, сначала он был далеким, потом приблизился, и Мак мысленно похвалил себя за проницательность, готовясь бесшумно принимать готовеньких…
…как вдруг он услышал шаги, а у самой кромки моря появился силуэт. Все же проскользнул турист? Или туристка, судя по фигуре.
— Задержать, — почти беззвучно рявкнул Мак в магический артефакт, вшитый в воротник. Полуэльф Вистэль бросился в сторону невидимого гостя, но вдруг вокруг откуда ни возьмись сгустился туман. Такой туман, что Мак своих лап не мог бы разглядеть. А в тумане этом раздался нежный женский голос, грудной и сильный, который задорно начал выводить моряцкую песенку:
— У Билли на суше есть жена и восемь ребят,
Да только Билли на берег сходил раза три,
Вернулся — а в доме на лавках сидят,
На лавках сидят, моряк, посмотри:
Орченыш и гномка, эльф да русал,
И маленький тролль, и маленький тролль.
И кто бы когда Билли сказал,
Что так вот, моряк, ты вернешься домой!
И что же ты, Билли, кричишь, спросила жена,
Что, жалко тебе? Ну пусть сидит пацанва,
Да то, что сидят, то совсем ерунда, ерунда,
А то, что Билли — людин — вот это беда!
Соседи хохочут: «Билли, держись!
Пока ты на волнах морских качал свою жизнь,
Жена не скучала — вон сколько добра
Тебе принесла, тебе принесла!
Мак с досадой прислушался. Плеск весел отдалялся, песенка летела над берегом, повторяясь, начинаясь с начала. А значит, контрабандисты, если это были они, уплывали.
— Великий Вожак, — выругался Мак, пробираясь на голос. Под ногами захлюпало. Вокруг блуждали, сталкиваясь друг с другом, его подчиненные, и лишь орчанка Ксента зажгла фонарь, оказавшийся у нее в заплечном мешке (в участке шутили, что у Ксенты там можно найти все, что угодно, даже оркский шатер и степную кобылицу), и спокойно осматривала периметр, пока остальные пытались найти поющую наощупь.