— Автор, — сказал он, поймав мой взгляд. — Ты прав. Они его фигуры. А я не играю чужие партии.
— Ведите их к арене! — крикнул я, благодарно ему кивнув.
Стальнов рванул первым. Стальная плёнка на коже, стальные шипы из-под ног. Каждый шаг оставлял в земле металлические иглы, замедляя преследователей. Стравинский летел следом, не теряя темпа, не прекращая использовать свою магию, от которой весь воздух вибрировал на множестве частот.
Абсолюты двинулись за нами. Суза быстрее всех, несмотря на то что не летел, а просто бежал, но и остальные не отставали. Меня подхватил гребень каменной волны и понес в сторону подготовленного пространства для последнего боя.
Мы вылетели на открытое пространство — двести метров плоского камня, окружённые стеной из обсидиановых стволов. И это меня немного успокоило и отрезвило. Ресторан был уничтожен? Что же, значит это место станет моей новой кухней.
Пятеро Абсолютов ворвались следом. Встали полукругом. Напротив мы: Стальнов, Стравинский, я. Трое против пятерых.
Суза атаковал сразу. Копьё крови, прямое, в грудь Стальнову. Игорь отклонился, копьё прошло мимо, пролетело всю арену и впилось в обсидиановый ствол.
Контратака — стальные иглы веером, в Сузу. Бразилец активировал гемомантию на полную: кожа потемнела, мышцы раздулись, тело увеличилось в полтора раза. Иглы впились и отскочили, не пробив.
А следом, почти без паузы, Джульетта изолировала Стальнова. Семь сигиллов, выстроенных кольцом, опустились на землю вокруг него: «Оковы», «Вязкость», «Тяжесть», «Слепота» и ещё три, которые я не успел прочесть. Каждый горел тускло-алым, и их энергия стягивалась к центру, как петля на шее.
Стальнов замедлился. Руки, поднятые для атаки, двигались с видимым усилием, как сквозь воду.
Лю По, Риши и Суза развернулись к Стравинскому. Трое на одного. Главная угроза — его считали сильнейшим, и, по сути, были правы.
Стебли Лю По — толстые, мясистые, с шипами — хлестнули из земли с трёх сторон. Риши превратил грунт перед Стравинским в зыбучий песок, волна которого поднялась, чтобы накрыть его с головой. Суза бросился в лобовую.
А Ирине достался я. Она явно не собиралась позволять мне использовать привязку, чтобы помогать Игорю или Стравинскому.
Давление затопило разум. Чужая воля вцепилась в связь с ядром и начала разрывать ее. В голове вспыхнула белая боль. Появилась навязчивая мысль: отпусти — и пройдет.
Нет.
Моя кухня. МОЯ.
Ихор хлынул из ладоней. Резонанс, на этот раз не между разными видами магии, а самим штормом. Стена из бесконечно растущей маны, наложенная на привязку, как лак на дерево. Каждый слой плотнее предыдущего. Ирина давила, я наращивал.