Но на одной мебели, даже очень хорошей, целый город и уж тем более область не поднять, и мебельный проект был всего лишь одним из более чем десятка моих новых затей. Просто на него пришлось больше всего времени потратить, в сумме получалось, что дней примерно десять. Но половину из этих дней я потратил еще до окончания школьных экзаменов, а потом уже и другими проектами заниматься пришлось более чем плотно. Проектами заметно менее «прибыльными», но более быстрыми в исполнении. Надюха, конечно, меня обругала разнообразно когда я ей сказал, что в институт поступать пока не буду, но когда я ей объяснил, что стало причиной моего такого решения, она заявила, что «берет надо мной шефство». По части «обеспечения мне достойного внешнего вида»: по ее мнению, заниматься такой работой в привычной мне одежде просто недопустимо. У меня было, конечно, иное мнение, но меня вообще никто спрашивать не стал…
В начале августа с аэродрома двадцать первого завода в воздух поднялся новенький самолет товарища Мясищева. Со «старыми» моторами поднялся, хотя у ОКБ Косберга еще в июле систему прямого впрыска для мотора и разработали, и даже изготовили. Но оказалось, что с этой системой мотор слегка «раздался», а переделывать капоты мотогондол никто не стал. На всех трех изготовленных здесь самолетах не стал, а вот в Шахунье на заработавшем «авиаремонтном» заводе делать самолеты начали уже с прицелом на модернизированный мотор. Да, самолет еще испытания в ЛИИ не прошел, а к его производству уже приступили и никто этому помешать не мог: официально завод-то был приписан не к авиапрому, а к «Комбинату бытового обслуживания» и о том, что там начали самолеты делать, в министерстве авиапромышленности просто были не в курсе. В самом-то деле, какое авиастроителям дело до бытового обслуживания населения? И Сергей Яковлевич, специально завод посетивший в связи с его официальным пуском, тоже так считал: это было удобнее. Что-то хорошее получится — он молодец, а не выйдет — какое ему дело за того, чем артели в области занимаются? Но все же он максимально возможное содействие строительству и пуску завода оказывал, и его забота сильно с обустройством завода помогла.
Особенно помогла его помощь по «бюрократической» части: завод в Красных Баках потихоньку приближался к производству уже пятидесяти автомобильчиков в сутки, а в документах, проходящих через обком «наверх», он все еще числился как находящийся в стадии наладки — и вся выручка за эти автомобили (а это, между просим, триста тысяч наличных рубликов в сутки) пока оседала на счетах комбината бытового обслуживания. Очень нужных рубликов, к началу сентября там только из этого собирался фонд в районе двадцати миллионов совершенно зарплатных рублей, которые Зинаида Михайловна решила направить на выплату «воронежским» студентам. А оплату потраченных материалов на самом автозаводе она намечала на время уже после официального пуска завода в штатную эксплуатацию. В принципе, нехилая такая выходила махинация, но если все остальные проекты «взлетят», то уже к концу октября баланс «Комбината» обещал сойтись. Вот только иногда даже самые тщательные расчеты натыкаются на форс-мажор, и ничего с этим поделать становится нельзя. Форс-мажор — он такой. И почему-то абсолютно всегда совершенно внезапный…