Он опустился на одно колено прямо посреди гостиной. Мила ахнула, Лёшка присвистнул, а у меня перехватило дыхание. Матвей замер, его лицо стало неожиданно взрослым и сосредоточенным.
— Я специально поехал за Матвеем, — продолжил Орлов, не сводя с меня глаз. — Потому что его мнение для меня так же важно, как и твоё. Я хотел, чтобы он был здесь. Чтобы он видел, как я люблю его маму, и чтобы он дал своё мужское согласие.
Он достал из кармана пиджака небольшую бархатную коробочку, открыл её — внутри сверкало изящное кольцо из белого золота с бриллиантом.
— Александра, — его голос стал тише, но твёрже. — Я люблю тебя больше всего на свете. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, засыпать каждую ночь, растить наших детей и стать для тебя опорой на всю жизнь. Выходи за меня замуж.
В комнате повисла тишина. Было слышно только, как трещат свечи и как громко стучит моё сердце. Я посмотрела на Матвея. Он смотрел на меня, потом на Орлова, и в его взгляде было столько тепла и одобрения, что у меня защипало в глазах. Он едва заметно кивнул.
Этот молчаливый жест значил для меня всё.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
— Да. Да, Игорь, я согласна! — сказала я, понимая, как тяжело ему было это сказать. Я ведь знала, что Игорь всегда показывал свою любовь поступками, а вот на словах ему всегда было сложно.
Игорь выдохнул так, словно до этого момента вовсе не дышал, и в один шаг сократил расстояние между нами. Его руки легли мне на плечи, крепко, но бережно, притягивая к себе. Он уткнулся лбом в мой лоб, и я почувствовала, как дрожат его ресницы.
— Спасибо, — прошептал он так тихо, что это предназначалось только мне. В этом единственном слове было всё: облегчение, благодарность, неверие в собственное счастье и обещание, которое стоило тысячи клятв.
Я обвила его шею руками, всё ещё смеясь и плача одновременно, вдыхая его родной запах — терпкий, с нотками дорогого парфюма и чего-то неуловимо его, орловского. Вся его показная жёсткость, его броня, которую он носил годами, рассыпалась в этот миг, оставив только его — уязвимого, искреннего и безгранично любящего.
Лёшка деликатно кашлянул, и мы, нехотя оторвавшись друг от друга, обернулись. Он стоял с двумя бокалами шампанского и морса в руках, которые, видимо, успел незаметно принести, и улыбался своей самой тёплой, самой искренней улыбкой.
— Кажется, у нас есть повод, — сказал он, протягивая нам бокалы. — За вас! За ваше долгое и сумасшедшее счастье.
Игорь взял бокал, но его взгляд не отрывался от моего лица, словно он боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе, как прекрасный сон. Он приподнял свой бокал, соприкасаясь с моим. Тонкий звон хрусталя прорезал уютную тишину комнаты, став первым звуком нашей новой, общей жизни. В этот миг я поняла, что все дороги, все испытания и сомнения вели меня именно сюда, в эту комнату, к этому мужчине. К моему будущему.