Тут же заговорила в моей голове лисица:
— Двуногая не соврала. Под этой землёй есть смерть. Я чувствую её.
— Чувствуешь? — спросил я. — Каким образом?
— Жизнь и смерть — это две части одного и того же процесса. Без жизни не бывает смерти. Без смерти никогда не появится новая жизнь, — задумчиво произнесла она.
— Хочешь сказать, что они существуют только относительно друг друга?
— Да, — согласилась лисица. — Именно так. Таков жизненный круг, который питает каждое живое тело.
— Тогда что такое ты? — спросил я. — Ты ведь дух, значит мертва, а физического тела у тебя вообще нет.
— Я лишь отражение жизненного круга в духовной форме. Ну, я так чувствую себя. Я так понимаю. Так понимал дух Расколотой Горы. А как оно на самом деле, я знать не могу. Я слишком мало изучила этот мир и саму себя…
— Ну, это мы исправим, — я улыбнулся и продолжил подъём. — Раз здесь есть смерть, значит, тоже будь настороже. Мне может потребоваться твоя помощь.
— Я рядом.
Я ощутил, как её приятная энергия разливается по моему телу.
Спустя ещё шагов десять я приблизился к середине — к той самой точке, о которой Весна говорила как о рубеже, за которым начинается непреодолимый холод. И да, я тоже чувствовал, как мои ноги начинают подмерзать, а по коже рук бегают ледяные иголки.
Осторожно, не навязчиво, будто щупают меня. При этом никакой Яры я не чувствовал и не видел. Все ощущения были исключительно физиологическими, что особенно странно.
— Лисица, чувствуешь что-нибудь? — спросил я.
— Не могу сказать. Но мне это не нравится. Что-то есть, но чего-то не хватает.
— Горыныч? — обратился я ко второму духу.
— Неопределённо, — ответил он.
Система?
[Нехватка данных.]
Так, так, так… видимо, у нас тут вовсе не обычные духи. И это с одной стороны было интереснее, с другой — рискованнее.
Середину кургана я прошёл без проблем. Да, был небольшой холод, но явно не такой, чтобы заставить меня дрожать и замерзать. При этом Горыныч особо не согревал меня — ничуть не больше, чем нужно, просто находясь на улице в зимнюю пору.
Я продолжал двигаться вперёд и уже активизировал своё восприятие духовного мира. Использовал Намерение. Но только ближе к вершине начал что-то различать.
Там. В самой высокой точке было нечто, что становилось отчетливее лишь при приближении. Издалека казалось, что там нет вообще ничего, но с каждым шагом я видел на вершине что-то странное.
Пространство там изгибалось, окрашивая окружающий воздух в серые тона. Сам воздух подрагивал. Иногда эта дрожь останавливалась. Но как только я хотя бы чуть-чуть смещал взгляд, она вновь приходила в движение.