Конечно, в Сумраке я не мог вытащить Кристину с корабля. Но и уйти ей с похитителями я тоже не мог позволить.
Шакрам в моей руке задрожал и сверкнул фиолетом по каменной основе.
— Где ты? — крикнула Веда совсем рядом.
Чертыхнувшись, я повернулся, продолжая сжимать шакрам.
Куртизанка в кроваво-красных нарядах средневековой Испании стояла в проеме, глядя на меня с изумлением. Чтобы пройти в узкий коридор, ей даже не приходилось наклоняться.
— Ты что? — вскрикнула она.
— Уходи! — Мой голос прорезал пространство. — Быстро!
— Ты не посмеешь! Я не позволю!
— Это единственный выход, Ведающая.
Конечно, она могла многое сделать. Могла наброситься на меня, молотя по кожаной куртке маленькими кулачками. Или попробовать снова атаковать Прессом, что завернуло бы меня в рулет из комков плоти. Но она сделала намного проще. Отпустила. Перестала подпитывать Силой.
Слишком поздно я понял, что происходит. Повернулся к бочке, готовясь выстрелить, но ее уже не было — искусственный интерьер коридора сузился, растворяясь в пустоте, теряя и так немногочисленные краски…
Ледяная вода атаковала меня со всех сторон, отсекая все звуки, кроме сердцебиения, стремительного настолько, что, не будь я Иным, непременно получил бы инфаркт. Чертов Сумрак…
Случись мне стать магом вне категорий или хотя бы первого уровня — мое пребывание на четвертом слое никто бы не ограничивал. И при магическом истощении никто не помешал бы мне остаться там столько, сколько мне нужно, даже если ценой стала бы невозможность вернуться. А нужна была всего пара мгновений.
Круг Силы — отдельная ситуация. Это данное Сумраком право открыть дверь, куда таким, как ты, вход заказан. Подобное пребывание в запретных местах имеет кучу условий. И при невыполнении одного из них — например, такого, как постоянная подпитка извне, — Сумрак не попытается сожрать тебя. Слишком много чести для недостойной жертвы.
Он попросту вытолкнет туда, откуда пришел.
Бурные потоки над головой разгладились — «Аметист» пронесся по волнам, удаляясь от нас. Сражаясь с опутывавшими меня полами плаща, к счастью, укоротившимися до обычной длины, я вынырнул и жадно вдохнул ставший родным воздух Севастополя.
— Помоги… — слабо выдохнула Веда, барахтавшаяся в паре метров. От ее прически не осталось и следа. — Я ж не умею… пла…
Она исчезла под волнами, расплескав на прощание красные волосы.
Нырнув следом, я без труда перехватил миниатюрную ладошку, вытащил наверх. Лицо волшебницы показалось над водой. Она из последних сил ловила воздух.
— Дыши плавно, — сказал я, чувствуя, как в голове пульсирует отбойный молоток. — И молчи.