— Белый, я готов, играйте!
— Сбоев не будет? А то ребята переживают, им без зрителей неуютно.
— Картинка нормальная, всё путём будет.
Бойцы не видели, что их товарищ и корректировщик засел справа от линии условной атаки и гораздо ближе них к позициям противника. Интересно, как бы они могли его увидеть, сильного Истинного в стелсе? Серёга очень надеялся, что его не заденут ни вражеским, ни дружественным огнем, место выбиралось именно такое, в сторонке. Разве что шальная пуля прожужжит. В отдельные моменты он даже без бинокля видел спины парней, ёрзающих в своих укрытиях. Но основное его внимание было приковано к посёлку, солнце удачно стояло сзади и сбоку, так что бликов от его оптики не будет, а вот вражеские стёклышки, если они покажутся, могут и заблестеть.
Начали одноразовые гранатомёты, сразу два. Бойцы отползли подальше от своих, высунулись, неприцельно жахнули по домам посёлка, тут же пригнувшись побежали назад и в сторону, уходя от ответного огня. Гранатомёт, это такая шутка, которая при всех своих плюсах имеет один серьёзный недостаток — демаскирует владельца при применении совершенно бессовестным образом. Так что буквально нельзя сидеть на месте, если у противника есть оружие. Оружие у противника имелось, это стало ясно после первых очередей, выпущенных русскими бойцами. У кого-то на той стороне не выдержали нервы, и противник открыл ответный огонь.
А вот теперь можно и Серёге подключаться: «Садок, дай пристрелочный по посёлку. Вижу! Даю корректировку». А дальше пошла работа.
Наши штурмовики переползали с места на место, потихоньку двигаясь в сторону противника, имитация наката по непонятной причине превратилась в настоящий штурм. Миномет закидывал по посёлку в точном соответствии с целеуказанием разведки, машина войны работала с завораживающей методичностью и надёжностью, перемалывая жизни, время и пространство.
Наблюдать в бинокль достаточно близкие разрывы, вживую слышимые тобой, и корректировать огонь арты в таком режиме — это совсем не то, что по картинке с дрона. Серёга забыл, что он сидит на ветке как ястреб-переросток, мозг игнорировал сигналы недовольства, поступающие от его задницы. Весь он был там, в поселке, он мысленно проделывал вместе с минами недолгий их путь, падал вместе с ними и восставал серыми дымными разрывами, радуясь удачным попаданиям и сожалея о бесцельно упавших тушках. Один раз он почувствовал, что мина вовсе не взорвалась, тогда стало особенно жалко потраченного выстрела.
А потом мины тупо закончились. Не противник, не время, не пространство, а мины. Как так⁈