— Отставить ящики! Мне нужно, чтоб пролетающий дрон увидел заброшку и туалет такой же старый и серый, как всё вокруг. Допёр?
— Понятно. — Старый согласился с доводами командира. Он давно осознал, что есть какие-то специальные люди, у которых получается лучше думать. И если они начинают командовать, а не такие же, как Старый, то блудняка выходит меньше. Так что пусть.
Серёга ходил по стройке и махал своим кукри. Иногда как указкой, иногда как мачете. Кури был старый, почти старинный. Бате его подарил какой-то друг в те годы, когда доллар стоил двадцать два рубля (Серёга таких времен не помнил), а потом славный тесак непальских воинов или его копия провисел в кладовке в своих деревянных ножнах пятнадцать лет. На охоту отец кукри не брал из-за неудобных ножен, а еще по причине любви к топору. По мнению отца именно топор первейший инструмент в лесу, особенно, если при себе имеется небольшой нож для всякой мелкой надобности. Серёга не понимал такой нелюбви к большому хищному ножу, да там одного вида хватит, чтоб понять — вещь зачётная! Так что изредка, когда никто не видит, он брал его в руки, и тогда кто не спрятался — я не виноват!
Перед уходом на спецоперацию, когда он ездил к родителям, отец потешил сына подарком. Дурачки-сверстники талдычили в детстве, что дарёное не дарят. Если вещь нужнее твоему ближнему, передарить не грех. А ножны… рукастый отец залез в интернет, а вынырнул из него уже с пониманием, какими должны быть современные ножны кукри. Достал из загашника, то есть из кладовки кусок кожи и за один вечер сшил удобное и красивое вместилище, реализовав все хотелки сына. Это насчет легкости извлечения, надежности фиксации в ножнах и возможности подвески как вертикально на бедро, так и горизонтально за спиной. А то, что строчка прошивки, сделанная суровыми нитками, была кривовата — так это фигня! «На скорость движения не влияет», как любит говорить отец про рыжики на крыльях автомобиля.
Логово в конце концов получилось удачное, функциональное и уютное. Даже жалко будет покидать его, когда их сдернут на новую позицию. Впрочем, Серёга уже давно поменял отношение к жизни, еще под первым обстрелом подхватив изрядную долю фатализма. Потерять можно всё, и ничего не жалко, кроме товарищей и здоровья. Даже жизнь, ибо потерявший её по определению ни о чем не переживает.
— Ястреб, ответь Белому! — Донеслось из радиостанции, закрепленной на разгрузке.
Блин, ведь сколько раз говорил комбату, что не надо по радиосвязи его Ястребом звать…
— В канале.
— Выдвигайся, как договорились, туда, откуда вчера приехал.