Последний раз, когда он практиковал вхождение в инвиз был еще зимой. Серёга периодически вроде как бесконтрольно отпускал солдат из патруля в самоход до ближайшего компьютерного клуба, а сам незримой тенью следовал за ними. Доверяя, проверяй. Зато потом он чётко знал, кому можно доверять, а по кому наручники плачут. И это не фигура речи, кадры попадались престранные даже при жесточайшем отборе чуть не под микроскопом кандидатов на службу в славном Преображенском полку! Как не изучай личные дела призывников, а дерьмецо иной раз всплывало.
Вы можете себе представить человека-невидимку в общем строю на параде? Смешно? Вот и Серёге было смешно от мысли, что его Дар пылится невостребованный. А потом случился первый выход в город в воскресенье, когда не было тренировок по шагистике. И вот тут Серёга буквально занырнул в инвиз. Сонный городок, выросший вокруг военного полигона, не отличался ни интенсивным движением, ни заполненными пешеходами улицами. Так что гуляй, невидимка, смело — никто тебе ноги не отдавит! И патрули не будут лишний раз беспокоить. Хотя с патрулями Санталов не угадал — их в городке не было совсем. И то верно, люди делом занимаются, все всех знают. Кому бы понадобилось ловить вышедших за ворота воинской части военнослужащих? Даже министр обороны сюда не ездит, так что защищать его не требуется.
Через пару недель часть дрессируемых отсеялась — воевать дальше отправили самых колченогих, паталогически не способных идти строем в ногу, вбивая подошву армейского ботинка в асфальт с достаточной яростью. Что удивительно, преображенцы достаточно спокойно вписались в коллектив настоящих вояк. Над ними слегка подшучивали, мол от Кремлевских головорезов ожидали большего в плане «тяни носочек, выше ногу». Отмазки в стиле «мы не танцоры, мы по другой части» помогали слабо. Если честно, на первых порах «москвичи» выделялись на общем фоне — посвежее, помоложе. А потом вся парадная «коробка» военнослужащих нивелировалась и стала маршировать так, что аж дух захватывало. У них самих. А дрессировщикам было всё мало и мало. Гоняли до обеда, но этого хватало, чтоб всю вторую половину дня бойцы валялись на своих узеньких армейских койках. И это притом, что никаких других тягот армейской службы типа нарядов или уборки помещения на них не легло.
Удивительнее всего было то, что коллектив громко не роптал, сильно не буянил по поводу муштры, а сжав булки упорно вколачивал подошвы в асфальт. По неведомой нам причине все избранные для парада ощущали себя именно что Избранными. Пройтись маршем по Красной площади все как один считали честью. Ради такого можно и потерпеть. Как сказал один из бойцов: «Может, в моей жизни больше ничего сравнимого с этим и не случится! Я до самой смерти помнить буду этот парад». Такая вот петрушка.