Однако, духу ему было не занимать, увиденное его не обрадовало и давало сил продолжать возмущаться. Он хотел, видимо, проучить своего сына или слуг, возомнивших о себе бог знает что. Но супруга не оставляла попыток направить его в мирное русло.
— Всё, Сашенька, видишь, здесь всё в порядке. И нечего тут сцену устраивать, — уговаривала супруга Татьяна.
— Ну где же в порядке? Где же в порядке? Меня бог знает сколько не было дома. И тут творится такое. Может еще узнается, что Дима теперь глава нашего рода?
Татьяна Пылаева закашлялась, стрельнув глазами в сына.
— Отец, знаешь ли ты, что произошло? И почему ты жил в доме графа Злобина? — аккуратно начал беседу Дима.
— Нет, не знаю и знать не хочу! А вот, что здесь творится, я бы послушал.
— Так это же взаимосвязано, — мягко произнес Дима. — Видишь ли, на тебя было совершено покушение. Ты едва избежал смерти, и мы решили, что лучше тебя спрятать. Объявить о твоей смерти, чтобы ассасины больше тебя не преследовали. Роман Михайлович Злобин спрятал тебя у себя. Мы инсценировали твою гибель. И даже похороны провели.
Александр Филиппович пошатнулся, схватился за сердце.
— Похороны? Мои? — воскликнул он. — Воды мне! И присесть бы мне куда-то! — Матушка тут же подвела его к столу.
— Но не за стол же со слугами! — тут же запротестовал он.
Но супруга ничего не хотела слушать, а усадила мужа за стол, а подоспевший слуга протянул стакан с водой.
— Вот, ваше благородие, промочите горло, — услужливо предложил он.
— Я уж как-то без тебя разберусь, — он, залпом осушив стакан. Оказалось, что там была не вода, а вино. Но Александр Филиппович останавливаться не собирался. — Еще вина! — потребовал он громогласным голосом. — Оно придаст мне сил, чтобы я навёл здесь порядок.
Я же, пока внимание было отвлечено, поднялся из-за стола и медленно пробирался к выходу.
— Такс, — опустошив второй бокал, спросил «покойный» глава рода, — и кто же пришел на мои похороны? Сильно ли страдали, переживали ли?
Дима тяжело вдохнул.
— К сожалению, пришли только кредиторы, — произнесла Алиса. Она за словом в карман никогда не лезла и любила рубить правду матку, какой бы горькой она ни была.
— И что же, им даже не жалко меня было? — вдруг высоким голосом спросил барон.
— Очень жалко… — произнес Дима, не желая расстраивать отца.
— Что деньги с тебя больше сосать не смогут, — закончила за Диму Алиса. — Тогда я и поняла, нет у нашего рода друзей, кроме Романа Михайловича, хотя и он свои интересы преследует.
— Горе мне, горе! — воскликнул тут же Александр Филиппович, обхватив голову руками.