Толик затаился. Глядя в лицо, тянет губы — улыбка, типа. За спиной интригует. Натравливает на меня. И нервишки выдерживают не у всех. Однажды утром обнаруживаю в кабинете мой перевернутый стол.
— Да прибегала тут одна, бухая. Громила. — Признаются коллеги.
Я даже не хочу выяснять кто эта другая. Какая разница. Понятно, что спокойно работать мне не дадут и здесь.
Под занавес я получаю еще один диплом, уже в конкурсе про становление местного самоуправления. И опять и снова еду в Москву на семинар для лауреатов и дипломантов.
За несколько лет работы в новой для меня газете я обросла престижными дипломами как ёж иголками. Но выпускать иголки так и не научилась. Только абстрагироваться от нападок.
Добить меня не успели. Просто у нас сняли редактора. В области сменился губернатор. Началась движуха по вертикали власти. Всех однокурсников, одноклассников и сидевших с губером на соседнем горшке в садике, то есть многих руководителей областного уровня, снимают одним чохом. Это всё люди прежнего.
У нового губера будут свои люди.
Новый славится особой придурью и нервными припадками. Надел секретарше мусорную корзину на голову? Ах, какой энергичный руководитель!
Подобное тянется к подобному. И вот у нас на маленьком троне восседает новый главный редактор. Он зашел губеру авторской кадровой политикой, которая звучит дословно так «Я их раком поставлю».
Газету ликвидируют. Как бы. На бумаге. И тут же создают заново. Это единственная возможность избавится от стариков, беременных (а их что-то много в газете) и сильно-больно умных и неподконтрольных.
Толик с новым редактором приняли в коллектив двух юных сотрудниц. Это при том, что объявлено грядущее сокращение? У нас теперь еть секретарь главного редактора. Ну кто бы знал для чего она? И делопроизводитель. А это что еще за должность? Главная их «трудовая» повинность стала понятна довольно быстро. Редактор уезжал с секретаршей в командировки, подальше от молодой и жутко ревнивой жены. Его супруга не стыдилась устраивать сцены даже в стенах редакции. А Толик, счастливый отец и образцовый муж, ахался с делопроизводителем, не выходя из рабочего кабинета, где я их однажды и застукала невзначай. У Толика жена тихая, болезненная. Набеги на рабочее место супруга себе не позволяла. Можно не прятаться.
Отбор нового коллектива ведёт новый главный в кабинете, один на один. Коллеги бегают к нему. Я не хочу. Не дождавшись моего визита, главный заявляет мне прилюдно:
— Условие твоей работы — хорошее поведение.
— Это вы о чем? — уточняю. — У меня образцовая трудовая дисциплина. Я не пропустила ни дня работы и даже не опоздала ни разу. — Хочется добавить, в отличие от вас, с вашими регулярными запоями и срывом плана. Но молчу. Не нарываюсь.