Дальше себя не помню. Похоже, действую на автопилоте. Миру отношу в детскую — она всё ещё спит.
А потом возвращаюсь в нашу с мужем спальню, в полном аффекте.
Хватаю со столика вазу с цветами. Купленными точно не для меня. Не помню, когда Егор в последний раз дарил мне цветы… Вытаскиваю их, бросаю на пол, а воду выплескиваю на парочку.
Любовница визжит. Егор вскакивает в бешенстве.
— Ты что творишь, больная? Откуда вообще взялась?
— Это ты меня спрашиваешь? – смеюсь истерично. – Это она откуда взялась!
— Тебя тут быть не должно! Ты вроде с подружками развлекаешься. Ну и я тоже! Или только тебе можно?
Ну конечно, лучшая защита – нападение.
— Как неудобно, что я раньше вернулась, да?
— Ты меня что, на верность проверить решила? — муж в бешенстве. Я не вижу ни грамма раскаяния, но до меня все еще не доходит весь кошмар ситуации. Я все еще думаю что правда на моей стороне! — Ничего не попутала?
— Это кто такая, Егор?! — вмешивается любовница. — Убери ее отсюда!
— Ты меня убрать решила? Я — жена!
Больше не могу находиться в спальне. Бегу к дочке. Я не знаю, что мне делать, не могу думать нормально. Егор выдаёт матерные слова и следует за мной.
— Ты ненормальная! — орёт он, пока я собираю Миру в слинг. — Ты мне всё испортила! Это дочь моего партнёра! Мне нельзя его злить!
— Может, мне извиниться за то, что застала тебя за изменой?
Дальше снова туман. Он толкает меня к стене. Больно ударяюсь головой. Я хочу, чтобы он вышел из детской, оставил меня в покое хоть на минуту. Но Егор продолжает оскорблять меня. Швыряет тарелку — прямо рядом с моей головой.
А теперь стою на лестничной клетке. Егор запихивает меня в лифт. Я всё ещё в мягких пушистых тапочках с заячьими ушами. Смотрю на них в ступоре. На плечах — пальто, которое не помню как накинула в прихожей, когда он выволакивал меня. Дочка в слинге. И больше ничего. Ни памперсов, ни бутылочки…
— Подумай о дочери! Нам некуда идти, что ты творишь!
— Между нами всё кончено, если до тебя ещё не дошло, — бросает Смирнов холодно.
— Ты же не серьёзно, — шепчу, целуя Миру в макушку. Она пахнет молоком и чем-то тёплым, родным. — Егор, нам нужно поговорить…
— Думаю, она не моя.
У меня внутри всё обрывается.
— Что?
— Она совсем на меня не похожа. Вылитая ты.
— Ты единственный мужчина… — слова будто стёкла, которые я глотаю.
— Хватит! — он стучит кулаком по стене лифта. — Мать всегда говорила, что ты та ещё. Девственницей прикидывалась, а сама…
Он не договаривает. Я вдруг понимаю, что не хочу ничего объяснять. Не хочу доказывать, что Мира — его дочь.