Это время закончилось, закончилось навсегда. К нему уже не вернуться, как не вернуть прожитый день или съеденный завтрак. Возможно, его жизнь не была такой уж счастливой и беззаботной, но это была его жизнь. И в одночасье ее не стало.
Как не стало отца. При мысли о нем слезы текли ручьем, и мальчик не мог поверить в то, что никогда больше не услышит знакомого голоса. Не почувствует сильную руку на плече. Не прижмется головой к широкой груди. Резкая, невыносимая боль терзала Эрика изнутри. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного.
Рядом шла уставшая, понурая мать. С отцом они прожили много лет. Может быть, не все у них было ладно, но они были семьей. Делили хлеб и воду. Растили детей. Строили общие планы.
Мия замкнулась в себе. Печатала шаг и смотрела только под ноги. Да и что интересного можно увидеть вокруг? Боль и страдания отчаявшейся группы беглецов?
Бьёрг казалась невозмутимой. Но Эрик не верил этой невозмутимости. Девочку выдавал блеск глаз, чуть более влажных, чем обычно, и плотно сведенные безжизненные губы.
Впереди их ждала новая жизнь. И было совершенно непонятно, какой она будет.
На опушке леса беглецы остановились. Обернулись назад, чтобы попрощаться с Патерой. Башня Чаши отсюда уже не выглядела такой огромной. Воздух нагрелся, очертания плыли и, казалось, будто Башня дрожит. Эрику почудилось, что он слышит ее еле заметный гул, такой же, как несколько дней назад. Воображение разыгралось, и под ногами вздрогнула земля. Он ойкнул и понял, что все вокруг застыли в испуге.
— Началось, — тихо сказала Бьёрг.
По ее щеке текла слеза.
Лули знала, что это произойдет.
Башня Жезла умирала. Медленно. Мучительно. Содрогались внутри древние механизмы. Рушились связи энергии. Боль пробегала от основания до самой вершины. Замедлялось железное сердце, тысячелетиями гонявшее между камней созданий, поддерживавших целостность системы. Таких маленьких, что их невозможно было бы разглядеть глазами.
Она чувствовала всех вместе и каждого по отдельности. Они стонали и плакали, ощущая приближение неизбежного. Приближение финала, за которым для них больше не будет ничего. Только полная и безоговорочная смерть. Конец их времени. Они не умели продлить свой род, не умели запечатлеть себя в веках. Они были созданы богами с единственной целью — поддерживать жизнь в Башне. В Башне, дни которой уже на исходе.
Остановилось дыхание. Потоки горячего, смешанного с копотью воздуха, нагнетаемого где-то в глубинах огромными устройствами, сужавшимися и расширявшимися сотни миллиардов раз, остановились. В жерле замер густым облаком последний протяжный выдох.