Именно здесь мы наконец встретили тех самых механических существ, о которых предупреждали другие группы. Гуманоидного типа, с непропорционально длинными руками, на которых вместо кистей находились гибкие хлысты, испускающие магическую энергию. Удар подобным хлыстом вполне мог разрезать сталь, при том что само оружие без проблем удлинялось до нескольких метров и становилось очень неприятным на ближней и средней дистанции.
Мы увидели эти механизмы практически сразу же, как спустились в темноту нового этажа. Запущенный десяток светлячков, весело круживший над нашими головами, выхватил из тьмы появление из-за очередного поворота каменного коридора трёх гибких фигур. Их реакция была мгновенной, двое тут же атаковали Константина, стремительно раскрутив магические хлысты, а третий рванул к замершим магу и Светлане.
Воин отреагировал в ту же секунду, щиты приняли на себя атаки обеих фигур, вспыхнув колдовской силой в момент столкновения.
Как уже говорил, я никогда не был хорош в «убийстве в одно движение», но кое-какие основы, благодаря Седьмому, понял. Послышался визг разрезаемого Одиноким воздуха, и я успел в самый последний момент достать извлечённым из ножен клинком стремительную фигуру, мчащуюся мимо меня. Это замедлило её движение, чем тут же воспользовался пришедший в себя Алексей. Сразу три острых ледяных шипа навылет прошили тело гибкого механизма. Скрип, тварь попыталась достать своими хлыстами ближайшего человека, даже будучи смертельно раненой, но заряд из метателя разнёс ей верхнюю часть туловища.
Разобравшись с одним противником, я тут же бросился на помощь Косте, которого теснили два других механизма, буквально обрушивая на него шквал непрекращающихся атак. Оба щита в момент отражения очередной атаки вспыхивали голубым, освещая яркой вспышкой всё вокруг.
— Слева, — крикнув воину, проскользнул я под его левой рукой.
Мои движения изменились, активируя первое движение, «Ярость», внутренняя закалка тела задрожала, прогоняя через себя неудержимый поток внутренней энергии. Одинокий дрогнул, и в следующий миг один из гуманоидных механизмов, размахивающий хлыстом, вдруг споткнулся, рухнув на пол, растерзанный и разорванный на несколько крупных кусков.
Константин, воспользовавшись тем, что напор врага ослаб в два раза, подключил ноги боевой брони на максимум, буквально бросил себя навстречу последнему противнику. С оглушительным грохотом механизм оказался впечатан в стену, а воин, погасив оба щита, обрушил на врага целый вихрь ударов тяжёлыми кулаками боевой брони, несколько секунд — и от твари остались лишь раскуроченные останки.