Крепко обнял ее ноги одной рукой, вторую опустил на лобок и, массируя большим пальцем клитор, несколькими мощными ударами отправил свою Булочку в полёт к звёздам.
По кабинету пролетел протяжный стон, и ее тело забилось в судорогах оргазма. Я крепко, не выходя из неё, держал уже двумя руками пышные белые бёдра и ждал, сцепив зубы, пока Миюша перестанет биться в конвульсиях.
Затем в бешенном темпе вколотился в развратно хлюпающее лоно ещё несколько раз, и, выйдя из неё в самый последний момент, со стоном бурно обкончал ее. Струя чистого живого белка щедро оросила живот, лобок и бёдра Булочки.
Передёрнув ещё пару раз ствол, я выдавил из себя последние капли и рухнул на бок рядом с ней.
Мия лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Ее ноги были чуть согнуты в коленях и разведены в стороны.
Я перекатился на спину, подгребя на себя эту безвольную тушку, и закрыл глаза, пытаясь вернуть сердце под рёбра.
Сколько прошло времени, я не знаю, но вот Миюша закопошилась, пытаясь устроиться поудобнее на моей груди. Я обнял ее, и чмокнул в висок.
— Вадик, – зашептала она, – а я не слишком громко кричала?
— Что ты, ты была, как мышка, – на серьёзных щах успокоил я ее, вспоминая, как вопль её удовольствия прошёлся по кабинету девятым валом.
— У меня ноги затекли, – пожаловалась мне она, перебирая по мне ногами, как стреноженный жеребëнок.
Я поднялся сам, натянул трусы со штанами, и, обхватив Мию за подмышки, поставил на ноги. Я оглянулся, надо чем-то ее обтереть, а то засохшая сперма на нежной коже — такое себе удовольствие.
И тут мой взгляд упёрся на гинекологическое кресло. О-о-у-у… схватив за талию Булочку, я рывком закинул ее на кресло.
— Даже не думай! Маньяк! – заверещала она, пиная меня ногами.
— М-м-м, — плотоядно облизнулся я, запихивая ее попу поглубже в кресло.
— Вадик! Нет! Убери свои лапы! – пыхтела она, лупя меня по рукам.
— Булочка! Ша! Сейчас доктор Вадик будет приводить тебя в порядок, – с этими словами я, схватив за штаны, по-прежнему болтающиеся на коленях, дёрнул ее ноги кверху и расположил их на подколенники, сразу задрав их повыше так, чтобы она не смогла слезть с кресла.
— Не шевелись, я сейчас!
Метнулся к тумбочке, нашёл там упаковку влажных салфеток и вернулся к Мие, безуспешно пытающейся то ли натянуть штаны, то ли стечь с царского трона.
Вытащив сразу полпачки салфеток, я принялся аккуратно оттирать ее от неприятной тонкой корочки.
— Чего застыла, как мышка? – не удержавшись, спросил я, видя, что она замерла с круглыми глазами, вцепившись в подлокотники.
— Спусти меня, я лучше в душ схожу, – пробормотала она, явно смущаясь происходящим.