— Твоя дочь и мой племянник пытаются добиться у меня разрешения на брак, — ответила Артанна. — Говорят, ты позволил.
— А что мне еще оставалось делать? — добродушно ответил Симуз. — Но мне страшно отпускать Десарию.
— Я буду в порядке, отец, — пообещала Десария. — Правда буду. Я действительно этого хочу.
Симуз перевел осоловевший взгляд на вагранийку. В глазах Медяка плясали бесы.
— Быть может, после всего, что стряслось в Ваг Ране, ему действительно не помешает добрая свадьба, — наконец сдалась Артанна и застегнула браслет на запястье. — Идите сюда оба.
Феш и Десари робко шагнули в объятия новой советницы.
— Никогда не заставляй меня об этом жалеть, — пригрозила она племяннику. — Шкуру спущу. Десари мне как дочь.
— Я сам с кого хочешь спущу шкуру за нее, — сказал Феш, уткнувшись носом ей в плечо.
Симуз и Артанна переглянулись поверх их голов. Медяк взял ее за руку.
— Добро пожаловать в семью, девочка, — тихо выдохнула Артанна. — Теперь мы все — большая чертова семья.
Криасмор встречал знатных гостей праздничным убранством. Пережив сперва мор, затем войну и зиму, бельтерианские земли наконец расцвели. Весна пришла рано, дав крестьянам возможность начать посевную в удачное время. Леса наводнила живность, радуя охотников. Города и деревни получили новые лицензии на торговые ярмарки. Империя всеми силами стремилась привлечь людей и деньги, открыв границы даже на севере.
Экипаж императрицы медленно двигался по мощеному Амеллонскому тракту, огибая пологие зеленые холмы. По дороге к Криасмору они миновали несколько деревень, жители которых высыпали на обочины, приветствуя вдовствующую императрицу. Наконец перед процессией показались ладные и крепкие деревянные башни обнесенной стеной и валом крепости.
— Стой! — крикнул Ихраз кучеру. — Дальше ее величество желает идти пешком.
Ихраз спешился, подбежал к золоченой карете и, открыв дверь, помог императрице выбраться. Виттория так и не сняла траура, и энниец знал, что ее тоска по Демосу была искренней. Он и сам невыносимо скучал по императору. Много раз он задумывался, смог бы спасти его, окажись он рядом в тот роковой час? Виттория говорила, что все они были бессильны. Но Ихраз продолжал себя укорять. Утешало лишь то, что императрица и малыш Ренар выжили, пребывали в добром здравии.
На коронацию Ренара в день зимнего равноденствия съехались все аристократы и главы соседних государств. Витторию признали регентом. И, получив всеобщее одобрение, вдовствующая императрица направила гнев на Амеллон.
Линдр Деватон мог продержаться хоть две зимы, но предательство сыграло злую шутку и с ним. Узнав причину, по которой Виттория взяла Амеллон в осаду, местные аристократы совершили тайный переворот и взяли Деватона под стражу, надеясь уберечь город от кары. Виттория желала мести, но более не хотела разрушений, а потому ее гнев обрушился лишь на Линдра. Остаток зимы Виттория, Ренар и Ихраз провели в Амеллоне — здесь было комфортнее, чем в разрушенном Миссолене. И здесь же у императрицы родилась идея заключить Второй Криасморский договор.