— Суд. Казнь. С большим позором. На милосердное отсечение головы можешь не рассчитывать. Тебя казнят как простолюдина.
Грегор понимающе кивнул.
— Милосердия я и не жду. Как меня убьют?
— Сперва публичная пытка дыбой, затем четвертование. И сожжение.
— Так казнят убийц и еретиков.
— А ты и есть еретик и убийца. — Артанна отрезала ломоть и отправила в рот. — Я с таким решением не согласна, но воля не моя. Мое слово ничего не стоит против слова Виттории.
— Значит, пора готовиться. А прах? Прах позволят захоронить в Эллисдоре?
— Если твоя сестрица согласится. Рейнхильда не приедет на суд.
— И хорошо. Нечего ей на это смотреть.
— Насчет праха спрошу, — пообещала Артанна. — Но больше ничем не могу тебе помочь. И не хочу. Я давно разочаровалась в том, кем ты стал. Поначалу хотела отомстить, заставить тебя признать ошибки, даже думала попытаться переубедить… Но не успела остановить тебя, и ты перешел черту. — Она подняла на него единственный зрячий глаз. Грегор молча слушал ее, отчего-то пряча обезображенные руки. — Со временем дурные воспоминания немного стираются. И в какой-то момент я поняла, что предпочитаю помнить Грегора Волдхарда мальчишкой, который гонял гусей в замковом дворе Эллисдора, дрался деревянными палками и очень меня любил. Я хочу запомнить тебя таким, а не изрубленным на куски чудовищем, опозорившем имя своего отца.
— Отец бы точно этого не одобрил. Но я уже ничего не могу поделать.
— Я не избавлю тебя от смерти, но, быть может, ты еще можешь выбрать, как умрешь.
Артанна поднялась и направилась к двери, оставив на столе недоеденное яблоко и нож.
— Погоди.
Она обернулась. Грегор с трудом встал, опираясь обеими руками о стену.
— Почему ты тогда выжила? — спросил он. — Когда Демос… На тебе ни ожога.
— У меня тоже дар. Не берет ни одно колдовство. — Вагранийка печально улыбнулась. — Жаль, я выяснила это поздновато. Прощай, Грегор. Надеюсь, больше мы не увидимся.
Он кивнул. Все, должно быть, понял.
— Не увидимся.
— Джерт, сукин ты сын! — Черсо, позабыв о вине, выскочил из-за стола и сгреб Медяка в охапку. — Живой, мать твою! И высоко поднялся, я гляжу. Ралл, познакомься, этот засранец был в нашей «Сотне» еще с Гивоя.
Тень поклонился и выставил еще один стакан.
— Привет, Симуз, — широко улыбнулся он. — Давно не виделись.
Медяк, узнав Ралла инстинктивно потянулся к мечу. Черсо удивленно пялился на обоих.
— Симуз? — переспросил он. — Ты его знаешь?
— Мы знакомы. Не ожидал увидеть тебя в Миссолене, мастер Раллан.
Тень похлопал рукой по лавке.
— Оставь меч, Симуз. Я больше не на службе. Как и ты.