В приоткрытое окно влетали ночные запахи цветущего сада. Живот все еще сводило жаркими импульсами: мое глупое тело требовало горячего маньяка. Словно тоже стало одержимым, как и хозяйка.
Вика права: мне следовало раньше расслабиться, спустить демонов с поводка и сходить на какое-нибудь свидание. А теперь поздно сокрушаться. Все внутри окончательно спятило от единственного поцелуя, подкрепленного мощной аргументацией.
Я перевернулась на живот и исступленно укусила уголок подушки, высунувшийся из-под покрывала. Плохой, плохой «тигр»! Темница по нему плачет. И копье!
Дверь в спальню распахнулась, и в проеме очертился черный силуэт. Мужчина молча прошел до кровати. Я резко прикрыла веки, притворяясь спящей. Может, у драконов есть совесть и они достаточно воспитаны, чтобы не будить храпящую льяру?
Нет, совести у Бронзового не обнаружилось. Он скинул с себя коэфер, или как там его одежда называлась, позволив ткани скатиться с плеч прямо на пол. Уселся на скрипнувшую постель и с усталым вздохом откинулся на подушки.
Щекотный палец коснулся моего затылка, отвел волосы с лица. Прошелся по щеке, погладил губы, все еще сжимавшие уголок подушки. Порочно забрался в приоткрытый рот и коснулся языка. Зубы сами сомкнулись на чертовом пальце, заставив дракона взволнованно охнуть.
Я выплюнула соленую добычу, резко поднялась на локтях. Оттолкнулась, соскочила с кровати, подхватила горшок и с треском опустила его на голову наглеца. Наверное, на голову. Архан ногу сломит в этой темени.
— Та-а-аша…
Укоряющий стон, подозрительно знакомый, раздался сразу за хрустом. Но опознала я его не сразу: все думала, что же так хрустнуло? Не дай местный бог, если это был мой керамический друг! Он совсем не заслужил такой судьбы.
Я сдвинула плотную штору, впуская в комнату ночное освещение сада. Пространство залило бледно-голубым сиянием. И на моей подушке нашелся Рейнар Уэйн, потирающий многострадальный череп.
— Ты разве не читаешь судьбы? — выдохнула изумленно.
— Ч-читаю…
— Не мог хоть иногда поглядывать в свою? Второй раз на те же грабли!
Опять левая бровь. И опять красные брызги. Право слово, мне и самой уже надоело портить этот великолепный экземпляр! Черт знает что забывший в моей спальне.
— В свою нельзя, Натали. Запрещено сводом правил великих ловцов, — пробубнил еле слышно, стараясь не шевелиться. — Это был ночной горшок?
— Чистый. И пустой. И я знаю, где он валялся до того, как встретиться с твоим лбом.
— Превосходно!
— Я ждала хвостатое сиятельство. Ты сам велел приготовиться к его визиту…
Я прижала к груди керамическое чудо. Действительно чудо: оно даже не треснуло от столкновения с непрошибаемым маньяком.