— И?
— Ты до сих пор не накидал мне в уши официальное признание в любви.
— А мне казалось что да.
— Тебе казалось. Ты меня любишь?
— А ты?
— Спрашиваешь еще. Кто будет жить с таким душнилой по доброй воле, если не любовь. Люблю.
— И я люблю.
— Чувств такое, что я это из тебя вытащила насильно.
— Ни в коем случае.
— Клянешься?
— Клянусь.
— Чем?
— Почкой.
— Почка парный орган. Без одной можно жить.
— Тогда селезенкой.
— Селезенку удаляют и тоже спокойно без нее живут.
— Тогда клянусь желчным пузырем.
— Его тоже удаляют и живут.
— Тогда клянусь копчиком. Он, между прочим, нужен для координации.
— Но без него тоже живут.
— Окей. Аппендиксом клянусь, что люблю.
— Он у тебя вырезан, да? — усмехаюсь в ответ на то, как он поддевает кончик моего носа.
— На месте родненький. Корнем жизни клянусь.
— А сердцем? Сердцем поклянешься?
— Зачем клясться тем, что и так принадлежит тебе?
— Ой, фу, Крапивин. Что за розовые сопли?
— И я так думаю. У самого тошнота подкатила к горлу.
Смеемся так громко, что не только кусты содрогаются, но и птицы нервно курят в сторонке. И я бы продолжала смеяться, как умалишенная, если бы Яр не потянулся рукой к моей ноге. Точнее не очень-то и ко мне, и не совсем к ноге. Рядом со мной, буквально в нескольких сантиметрах растет большой красивый белый гриб. Ну уже не рядом со мной, а в руке Яра.
— Так, стоп. Ты это все говорил мне или белому грибу?!
— Конечно, тебе. Тебя люблю. А белый просто бонусом попал на глаз.
— Ну ты и…Крапивин!