Она увидела меня, улыбнулась, подошла легкой, я бы даже сказал, летящей походкой.
— Добрый вечер, мистер Лучано, — сказала она мягким, бархатным голосом. — Вы один?
Я посмотрел на нее. Это хорошо обученная профессионалка. Знает, как подойти, как вести себя, наверняка и в постели умеет доставить мужчине удовольствие.
— Да, — ответил я и затянулся. — Один.
— Может быть, составите мне компанию? — она положила руку мне на предплечье, слегка, почти невесомо. — Я сегодня совсем одна. Было бы приятно провести вечер с таким интересным мужчиной как вы, мистер Лучано.
Я усмехнулся. Хорошая работа, как будто в театре: текст отрепетирован, все жесты выверены.
— Не сегодня, — сказал я, аккуратно убирая ее руку. — Извини, дорогая. Дела.
Она не обиделась. Улыбнулась снова, кивнула.
— Жаль, — сказала она. — Тогда в другой раз, может быть?
— В другой раз, — согласился я, хотя знал, что если и вернусь сюда, то точно не для этого.
Она развернулась, пошла обратно в гостиную. Я посмотрел ей вслед — платье облегало фигуру, подчеркивало изгибы, бедра покачивались в такт шагам на высоких каблуках. Задом не виляла, как вульгарные проститутки из компьютерной игры, которую я зацепил ещё в нулевых. Ну это ей и не нужно.
Докурил, затушил сигарету в пепельнице и вышел на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Я постоял минуту, глядя на огни Нью-Йорка.
Думал.
Массерия все-таки решился. Убить босса — это не шутка, это объявление войны. Но Джо-босс думал, что у него все получится так же, как с Д’Аквила. Что просто поставит над семьей Рейна своего человека, и все будет как раньше — те будут платить долю. А Маранцано лишится союзника.
Только вот этого не выйдет. Насколько мне известно, не вышло и в той истории, и уж тем более не выйдет в этой, когда против него играю я.
Война начнется раньше, чем в истории.
Но в этот раз я сделал небольшую перестановку. И, если у меня все получится, то я окажусь в гораздо более выигрышном положении.
Я двинулся по улице. Нужно было угнать машину — приезжать на склад на такси, или уж тем более на своей было нельзя. Потому что об этой встрече не должен знать вообще никто.
Надо соблюдать осторожность. Потому что я сам бегу по лезвию, и если сорвусь, то моя вторая жизнь очень быстро закончится.
А мне этого не хотелось бы, она уже начала мне нравиться.
Угнать машину оказалось проще, чем я думал. Я прошел три квартала от «Версаля», нашел тихую улицу, где стояли припаркованные автомобили. Выбрал Форд модель А, черный, ничем не примечательный, таких в Нью-Йорке тысячи. Огляделся, убедился, что вокруг никого нет, разбил стекло в двери обмотанным платком локтем, открыл изнутри, забрался в салон.