Счастье моё невозможное — Анна Аникина

Счастье моё невозможное

Анна Аникина

Вместо пролога
«Наш Янкель был по мненью многих,

судей решительных и строгих,

хоть не учён, но не педант.

Имел счастливый он талант

без принужденья в разговоре,

с ученым видом знатока

коснуться до всего слегка.

Хранить молчание в важном споре,

а так же он бесил всех дам огнём нежданных эпиграмм…»

Надпись на открытке от друзей Яну Горовицу в день двадцатипятилетия.

От автора: История будет о любви. Очень разной. Родительской, детской, страстной, нежной, долгой и скоротечной.

Часть 1. О бедном гусаре еврее замолвите слово
«Еврей, севший на лошадь, перестал быть евреем…»
И.Бабель
Глава 1
Родители учат детей разговаривать,

дети родителей учат молчать.

(Еврейская мудрость)

Зря Пашка это затеял. От Янека Горовица ещё никто не убегал. Тем более, с его имуществом. Конечно, Пашка позавидовал, когда Янек сказал, что у него есть медаль.

— Дедова, небось? — недоверчиво хмыкнул и утер нос кулаком.

— Скажешь тоже! Стал бы я дедовы трогать! Моя! Личная!

И Янек гордо предъявил медаль «Родившемуся в Ленинграде». Серебряную с голубым. Его персональную. С гравировкой имени, фамилии и даты рождения. Она шла в комплекте с дерматиновой папкой синего цвета, зеленой книжечкой свидетельства о рождении и письмом Ленсовета с пожеланиями родителям «вырастить достойного строителя коммунизма».

Тут Пашка и не сдержался. Тащить всё, что плохо лежит, было у него в крови. Отец сидел уже третий раз. Старший брат недавно тоже ушёл по перваку на малолетку. Пашка, если не случится чуда, продолжит семейное дело.

Но медаль лежала у Янека в ладони, а не абы где. И такой наглости он, конечно, не стерпел. Догнал. Отобрал. Бить не стал. Не умел. Только зло сверкнул на Пашку чёрными глазищами.

— Вот не дам тебе больше котлету.

Это для вечно голодного Пашки почище тумаков будет. Били его регулярно. То мать, то бабка. И отец, когда не сидел.

— Больно надо, — сплюнул Пашка почти по-взрослому, — Правда что-ли, ты в Ленинграде родился?

Это была правда правдивая. Янек Горовиц действительно родился в «колыбели революции». И жил там аж до пяти лет.

Мама Янека после школы собрала чемодан и двинулись из Куйбышева поступать в Ленинградский политехнический. Поехали вдвоём с подружкой. Кто кого за собой потащил, плохо помнилось.

— Маня, куда тебя несёт? Ну какой Ленинград? Там холодно и темно. Ехала бы в Одессу. Там у тёти Ривы жила бы.