От кожи на моих кулаках не осталось ничего — одно сплошное кровавое месиво. Сковырни чуть-чуть, и окажется, что под этим месивом уже оголившиеся кости. Но бить было нужно, иным способом я никак не разовью свой урон. А подсчеты говорили, что для того, чтобы наносить хотя бы одну жалкую единицу урона в этого бронированного ублюдка, мне нужен как минимум четвертый легендарный уровень кулачки.
Вот только я не думаю, что это в принципе возможно. Развитие должно быть постепенным, как это задумывалось изначально… И нельзя же стоять и до посинения колбасить монстров в первачнике, набивая такую прокачку. Хотя, я уже ничему не удивлюсь.
В один момент, повторяя из раза в раз цикл отойти-ударить-отойти, я сместился таким образом, что сам не понял, что четко позади меня оказалось дерево.
Казалось бы, дерево и дерево, фиг бы с ним. Но на середине итерации случилось незапланированное. Кабан, набрав скорость, попытался воткнуться в меня, но я уклонился от этого выпада подшагом в сторону. И чудовище воткнулось. Прямо в ствол. Взревело, прошив древесину своим костяным наростом, и не могло вырваться.
Там-то я разгулялся! Всякая боль, что преследовала меня от каждого удара, улетучилась, растворилась в сладострастном ощущении безнаказанного насилия! Несмотря на эйфорию от процесса, от того, что этот сраный мешок с говном на меня никак напасть не может, сильно завязнув в стволе, я сохранял бдительность.
Никто сзади ко мне не подберется, потому что я озираюсь. И никто не позволит резко вырваться и атаковать меня, потому что я слежу за каждым его чертовым движением. И бью, конечно, от души, что есть сил.
При этом, не позволяю запасу сил упасть в ноль. Кабы чего не вышло. Пережидаю, дую на кулаки, пуская слезинку, и продолжаю превращать то ли свои руки в фарш, то ли эту скотину в отбивную.
Не завидую я Фесу. Он же чертового Райдзина кулаками лупцевал. Но то, я полагаю, дело привычки. Человек вообще существо уникальное. Ко всему привыкает. Это как с той лягушкой — брось ее в кипяток, так она сразу и сварится. А вот если огоньку подкручивать помаленьку, то так она и не заметит, что ее варят.
Отвлекался я на пространные размышления только лишь потому, чтобы не свихнуться. Нет, я в очередной раз должен четко это заявить — по всему телу у этого кабана каменные наросты, наслаивающиеся друг на друга по принципу черепицы, от башки до жопы. И нигде нет ни одного просвета. И мне придется это бить, причем так долго, что я корректно посчитать время и трудозатраты не мог.
А что, если как-то его обездвижить? С ловушками никак не получится, веревки у меня нет, да и, как это ни странно, без специального навыка из категории «ловчий», которую могут открыть охотники, разбойники и гладиаторы, она бы все равно мне не помогла. А то, что кабан сейчас застрял своей тупой пастью в дереве, мне никак не помогало.