Мы посидели еще немного. Еда, поданная на стол, была из комбайна, так что ели только лишь потому, что надо поесть. Зато пили. Лора подала из своих запасов литровую бутыль хорошего виски, и шепнула мне на ухо:
— Это за тот твой подарок. Я знала, что ты еще придешь.
Я поблагодарил женщину, и пошло веселее. Уже будучи хорошо под градусом, мы, нагруженные тяжелым днем, ближе к полуночи решили расползтись по комнатам. Утро вечера мудренее. Я смог немного спустить пар, пообщавшись с друзьями, но меня тяготило состояние Юли. Весь вечер она была мрачнее тучи, хотя старательно изображала вовлеченность и попытку повеселиться. Было видно даже слепому, что она делает это через силу.
Чего я не мог сказать об Илье. Все случившееся для него, как он сам объяснил, просто новая веха.
— Ну это, как в сериале, знаете. Что-то кончается, что-то начинается, и сюжет становится более лихой! Ну, знаете же? — Был он громким, отчаянным и разнузданным в хорошем смысле слова. Если сказать проще — просто брал от жизни все.
Состояние Киры я не оставил без внимания. Мы играли в пантомиму — она знала, что я знаю. И я знал, что она знает. Но продолжали ломать комедию. Я решил — не сегодня. И надеялся об этом не пожалеть.
Фес стал во всем подражать Илье: становился громче в его обществе, пытался казаться визуально больше, чем он есть. Похоже, он нашел в нем некую фигуру «старшего товарища», и пытался соответствовать, перенимая определенный типаж поведения. Не уверен, хорошо ли это, но в своем друге я уверен — он подаст хороший пример достойного, честного человека.
Мэй была замкнутой. Но не так, как Юля, а скорее корила себя за произошедшее и отчаянно искала для себя причины рассказать мне то, что она неосторожно ляпнула на руинах комплекса. Мне казалось, что она сильно жалеет о том, что раскрыла свою тайну. Тайну, которая так сильно меня будоражила. Похоже, у нее была веская причина хранить свою историю в секрете, даже спустя столько событий, что мы вместе пережили и преодолели. Я ее не винил, ни в обороне базы, ни в том, что она что-то скрывала.
— Майкл, — очень серьезным тоном обратилась ко мне Юля уже в нашем номере, раздеваясь, — я очень, очень-очень на тебя зла.
— Я понимаю. — Коротко ответил я.
— Ничего ты не понимаешь… — Она покачала головой, отбросила футболку на прикроватное кресло, качнула пиками грудей.
— Да нет же… Ну, опасность, исчезновение, я правда извиняюсь. — Решила меня пропесочить, да еще и делает это так… как будто наказывает.
— Придурок ты… Иди сюда. — Сказала она тише и, подобравшись ко мне ближе, утопила в своих волосах.