И бесцеремонно захлопнул за ними дверь.
Как же я соскучился по своей команде.
— Майкл Ли, — обращается он ко мне, нависая. — широко раскрой глаза.
Я выполняю команду, и тут же получаю еще одну ослепляющую вспышку — мне в глазное дно светят ярким фонариком, придерживая толстыми пальцами веки.
— Теперь рот. — я вновь выполняю указание. Не пойму, я на приеме у лора, чтоли? Смотрит мне в глотку, записывает свободной рукой в блокнот.
Затем долгое обследование, без единого вопроса в мой адрес. Он проверил все: слух, обоняние, зрение, двигательные и моторные функции, рефлексы. Одним словом — все. Финальным штрихом стал забор анализов. Кое-что Миша вынул из отсека для биологических отходов капсулы, кровь взяли из вены и пальца. Причем так много, будто на продажу.
Бесконечно сильно хотелось есть и спать. Хотя, казалось бы, выспался на всю жизнь вперед.
— Итак. — наконец начал доктор, отложив блокнот и сев передо мной на крошечную табуреточку. Впрочем, это только контраст — табуретка была нормальной. — Ты провалялся в коме полтора месяца. Если быть точным — сорок девять дней. Как твои ощущения?
— Что вы хотите услышать? — не понимаю я.
— Что ты чувствуешь. Где болит, что болит, ноет, беспокоит, не важно. Даже если геморрой обострился, ты обязан мне сообщить. — наставническим, руководящим тоном ответил мне мужчина.
— Ничего не болит. Есть хочу. — про Юлю спрашивать смысла не было. Я видел ее в добром здравии, розовощекую, живую и без видимых следов минувших событий. Это очень, скажу я вам, успокаивает.
— Хе, — хмыкает здоровяк, раза в полтора крупнее Ильи, — если есть хочешь — значит, жить будешь.
— А вы не были в этом уверены?
— Не был. Миш, дай планшет. — говорит он помощнику. Тот спешно дает то, о чем его попросили.
— Гляди. — он разворачивает устройство экраном ко мне и тычет пальцем в ничего не значащие для меня строчки, графики. — тебя можно смело отправлять в институт на опыты. Побочным эффектом станет то, что тебя разберут на запчасти, ну да это уже конспирология. А вот факты.
— Факты?
— Одиннадцать браслетов, Майкл. — снова тычет в графики, и они обретают смысл. — Это хронология, восстановленная из рассказов твоих людей и того, что я смог понять через скрининг и анализы. Одиннадцать, ты совсем жить не хочешь?
— У меня не было выбора, — вдруг стыжусь я. — но сейчас ведь все нормально?
— Потому и говорю — в лабораторию тебя надо. Ты в порядке, только изможден. Все эти полтора месяца ты жрал питательные смеси из трубок так быстро, будто с голодного края. И организм принимал все. Могут быть проблемы с витаминами, если струя будет зеленая — не пугайся.