Он был с другой.
Он был в другой.
Душа рвалась на лоскуты.
Это была не просто боль, а что-то настолько острое и разрушительное, словно моё сердце пытались вырвать из груди. Без всякой жалости.
Я стояла там, прижимая руку ко рту, чтобы не вскрикнуть от ужаса и предательства, которое я увидела своими глазами.
Каждый стон, который доносился из кабинета, был как удар ножом, точнее, как серия ударов, наносимых снова и снова, без малейшего намека на сожаление или пощаду.
Я чувствовала, как мое дыхание становится прерывистым, как в груди сжимается от отчаяния.
Мои руки тряслись, и я едва сдерживала слезы, которые обжигали мои веки.
Я чувствовала, как моя любовь, мои мечты и надежды рушатся на моих глазах, превращаясь в пепел. Все, что мне когда-то казалось крепким и надежным, в один момент обернулось хрупкими обломками под моими ногами.
Боль пронзала меня насквозь, оставляя чувство пустоты и предательства, от которого не было спасения. Я почувствовала себя такой одинокой и заброшенной, словно во всей империи не осталось ни единого островка тепла и понимания.
Разве должна была я в свои восемнадцать лет получить такой жестокой удар судьбы?
Как же все это развидеть? С каждым мгновением мое сердце кровоточило все сильнее, и я понимала, что уже никогда не смогу смотреть на Гари так же, как раньше.
Разве смогу я забыть все это? Сделать вид, что ничего не видела?
Еще было время, чтобы уйти, забыть. Сделать вид, что я слепая и глухая.
Но я с широко раскрытыми глазами смотрела на Гари, точнее на его голый тощий зад с родимым пятном на одной половинке.
Потом отвлеклась на цветные камушки, которыми были украшены изящные дорогие туфельки и которые почему-то были на бедрах моего любимого. Стройные ноги, затянутые в дорогой капрон, жадно обнимали его, подгоняя пятками, как ретивого жеребца к действию.
Меня, наверное, сейчас стошнит.
Вот-вот.
Прямо на этот белый дорогущий ковер.
Я прикрыла рот ладошкой, пытаясь дышать глубоко.
Меня не замечали.
Они были очень заняты.
А еще Гари так рычал, что мне показалось, что он хотел быть драконом, что сожрет свою «принцессу». Он так неистово целовал ее, как голодный тролль.
— Гар, — задушенно вырвалось у меня. И все прекратилось. Девица перестала стонать, как будто ее резали, а жених рычать, как зверь.
— Эвелин! — вскрикнул жених и развернулся. — Ты что тут делаешь?
Удивление Гари быстро сменилось хмуростью и… досадой.
— Я? Приехала к тебе… — растерянно произнесла я, не такую реакцию ожидала.
— Почему не сообщила?
— Ты… ты… изменяешь мне? — непроизвольно ответила вопросом на вопрос. — У нас же… свадьба.