А потом Драгдейр перехватил меня поперек живота и потянул в портал.
— Нет! Нет! А как же мама⁈ Мама! — рвались наружу мои всхлипы. Я не могла потерять ее снова. Моя драконица выла внутри. Она не хотела уходить.
— Эви, мы должны уйти, пока не стало слишком поздно. Портал еще открыт, но не надолго, — проговорил Драгдейр. Он был очень категоричен.
Драконица металась на поляне. Она была в панике, как и я. Из ее янтарных глаз капали слезы.
Я словно ощущала ее боль как свою собственную. Она любила меня. Драконица любила меня даже в облике человека. Но она понимала, что в облике зверя ей не пройти с нами.
Она надрывно рычала и скулила.
— МАМА! — закричала я, находясь почти полностью в портале. Я уже чувствовала запах старых книг и лакированного дерева, который витал в кабинете отца. — МАМА!
И… золотая драконица вздрогнула, оглушив равнину криком раненого зверя.
А потом начала трансформацию обратно в человека. Восемнадцать лет она не оборачивалась.
Мы все остановились.
Отец держал портал из последних сил.
Процесс был мучительным: ее тело сотрясали спазмы, кожа морщилась, рвались и заново срастались сухожилия, пока она не приняла свою человеческую форму. На это было болезненно даже смотреть.
Мой дракон развернулся вместе со мной и вступил в кабинет.
— Драгдейр, отпусти! Там моя мама. Ей нужна помощь, — я стала дергаться в его крепких объятиях.
— Александр поможет ей. Им нужно время побыть наедине.
— Но…
— Он ее истинный, — напомнил мне Драгдейр, а потом толкнул ногой дверь из кабинета.
Остановившись в коридоре, я успела увидеть через плечо истинного, как отец несет хрупкую фигурку матери, закутанную в шелковую простыню. Как он бережно прижимает ее к себе и как слезы катятся по его суровому осунувшемуся лицу.
Он плакал сейчас, зарывшись в золотые локоны матери. И даже мимолетно глядя на них, я понимала, что никто и никогда не мог бы встать между ними.
Даже спустя восемнадцать лет он любил ее. Чистой, преданной и искренней любовью. А ведь он не дракон, чистокровный маг, а складывалось впечатление, что он тоже чувствует истинную связь. Хотя нужна ли она ему была? Он и без нее любил мою маму.
— Она все еще не принимает его? — почти шепотом спросила, сжимая шею Драгдейра. Тот удобно устроил меня на своих руках.
— Это ее драконица не принимает.
— Но почему?
— Он допустил потерю ее ребенка и смертельное отравление человеческой части. Лаора умирала, когда его не было рядом.
— Но он не виноват!
— Зверю это не объяснить… — покачал головой мой истинный и продолжил. — Но баронесса просчиталась. Она изготовила яд для человека, для зверя этого оказалось недостаточно. Саму драконицу не так просто было убить. Но было достаточно, чтобы зверь смог задвинуть сознание человека в дальние уголки. Александр, когда вернулся, перенес человеческое тело Лаоры в долину, где она любила летать и где была ее пещера. Он тогда оставил тебя на некоторое время. Удобное было время для реализации плана Брэмс… А потом Лаора смогла обернуться на последнем издыхании. Драконица взяла верх над слабой половиной, и она знала, что ее самец не смог защитить их. И тогда начался разлад. Зверь бы не отпустил Лаору, не позволил бы ей пробудиться в своем сознании.