— Знала бы ты как страдала твоя мать. Мне рассказали об это в подробностях, — мечтательно протянула гадина. — Жаль, что лично все это услышать не довелось, лично насладиться ее страданиями. Она была такой наивной, думала, что ее драконья сила защитит ее от всего. Но я нашла способ.
Ее слова били наотмашь по мне, и мне приходилось дрожать от невыносимой боли и ярости.
Я чувствовала, как отчаяние сжимает мое сердце. Моя жизнь, мое происхождение — все было ложью, сплетенной этой женщиной. Она лишила меня семьи, настоящей любви моей матери и отца. И теперь она хотела отнять у меня будущее.
Я вылила содержимое чашки на пол, жаль, что не достала до ее лица. Отбросила чашку в сторону.
Я буду сражаться с ней.
Она не остановит меня.
Но я и правду оказалась наивна.
— Мальчики! Помогите мне, — вдруг пропела свекровь, и дверь распахнулась, являя мне двух мужчин бандитской наружности. Я подскочила с кровати, я не дамся им в руки.
Но они настигли меня, скрутили и наложили на щеки свои немытые руки, пока свекровь с удовольствием вливала в меня пойло из бутылька, спрятанного в подоле ее бархатного платья. А потом бугаи оттащили меня на мятую кровать и бросили.
Я подпрыгнула на ней, хотела встать, но не смогла. Меня крутило от боли. В голове помутнело, и я потеряла сознание.
Мутная вязкость отступала, в горле горчило от зелья. Я проморгалась и открыла глаза. Подкатила дурнота. Но еще хуже стало, когда я почувствовала тяжелый запах алкоголя.
Я повернула голову в сторону двери, слабость была жуткая, словно все кости вынули из моего тела.
Гари, мой несостоявшийся жених, ввалился в комнату. И он был пьян. Его взгляд был мутным, но полным решимости совершить то, чего я боялась больше всего. В руке он держал бутылку.
Его шаги были неуверенными, но в его глазах горело желание, которое он не собирался скрывать. Свекровь, стоявшая в дверях, мерзко хохотнула и, удовлетворенная происходящим, скрылась, оставив меня наедине с ним.
Гари, шатаясь, подошел ко мне, его руки были холодны, как лед, когда он придавил меня к кровати. Меня затошнило не от запаха алкоголя, который исходил от него, а от осознания моей беззащитности перед ним.
Мои руки были по-прежнему связаны. Я могла только смотреть на этого урода.
Как я могла его когда-то любить?
Он же мерзкий слизняк, готовый изнасиловать меня — слабую, опьяненную дрянью и связанную.
Он со своей матерью — настоящие безумцы. Если бы я могла, я бы разодрала этому негодяю его холеную морду. Но свекровь приняла все меры, чтобы я была беззащитна перед насилием.