— Не слыхал? — удивился тот. — Давняя же сказка. Много где в ходу, и по ту сторону Урала, и по эту. Про идолище, которому поклоняются многие сибирские племена. И будто бы оно — из чистого золота. Изображает не то старуху, не то молодуху с ребёнком. Вот только где она находится — никто толком не знает. Язычники, понятное дело, прячут её. Может, даже перевозят с место на место.
— И зачем её ищут? Ради золота?
— Кто ради золота. А кто-то и верит, что она может желания исполнить. Тут единого мнения не найдешь. Даже толком не знают, кого именно тот идол символизирует. Есть версия, что это древняя статуя Богородицы, притащенная ещё до крещения Руси откуда-то из Византии. Но большинство всё-таки за то, что идол языческий и посвящён богине солнца.
— Почему именно солнца?
— Ну, а кому, ты думаешь, здесь чаще всего поклоняются? Солнце тепло дарует, а значит, и жизнь.
Что ж, понятно. Выходит, Кречет — тот ещё авантюрист. Этакий местный Индиана Джонс. Что ж, добавлю штрих к портрету, как говорится. Ещё бы разузнать, почему он так психанул, упоминая об этих поисках…
С Кабановым мы разминулись — он повернул куда-то в сторону комендатуры. Я же, ускорившись, догнал Путилина — тот размашистым шагом направлялся в сторону ковчегов и казарм, в которых мы расквартировались.
— Что, какие дальнейшие планы, Аркадий Францевич? Вы подумали насчёт моей идеи?
Он с мрачным видом зыркнул на меня из-за поднятого воротника.
— Опять ты за своё, Богдан? Сейчас высовываться из крепости опасно!
— А по-моему, наоборот, самое время провести разведку. Всю ночь метель бушевала, так что вряд ли Стылые двигались в такую погоду. До них ещё далеко. Я полетаю по округе, может, что-то увижу…
— А вдруг нарвёшься на какой-нибудь их передовой отряд? И они тебя собьют?
— Чем? Еловыми шишками?
— Нельзя недооценивать этих тварей. Мы пока не знаем, на что конкретно они способны, особенно их вожаки. Даже мать твоя толком не знает. Либо не хочет говорить.
— С чего вы решили?
— С того, что она, по-моему, всегда что-то недоговаривает.
Я вздохнул — тут крыть было нечем. Дарина, несмотря на то, что влилась в нашу команду ещё несколько месяцев назад, после инцидента в Самуси, до сих пор остаётся тёмной лошадкой. Держится она замкнуто, отстранённо, и кажется, даже со мной не всегда до конца откровенна.
Она здорово помогала мне в каких-то вещах — например, в освоении рунного языка варманов или в экспериментах с Аспектом Ткача. Но вот знаниями по поводу глубинных районов Сайберии делилась неохотно, ссылаясь на то, что у нас ещё будет время, и что многое лучше увидеть своими глазами. К примеру, про Стылых она на вчерашнем совете рассказала куда больше, чем за всё время подготовки к экспедиции.