«Эх, знали бы они, где их сыночек снова армейскую лямку тянет? Опять в уставных армейских шмотках, включая кольчугу и даже шлем по уставу на голове сейчас надет», — приходят в голову иногда такие сравнения.
Тогда бы хоть немного успокоились, что не в сырой земле лежать изволит. Все еще довольно активно борется за свое здоровье и общее выживание во время приступов нелюдей и боевых выходов им же в тыл.
Что сын не умер, не похитили его черные трансплантологи на органы за цветущий внешний вид и очень хорошие анализы, сданные ведь совсем недавно в поликлинике по месту жительства.
— Просто оказался не в том месте и не в то время — вот и все. Очень сильно не повезло вашему сыну в прошлой жизни, — вот что мне нужно признать откровенно.
Еще, если бы увидели родители, с каким именно оружием в руках здесь служба несется, то очень удивились бы еще раз.
— Зачем наш сынок, стоя и прохаживаясь время от времени по капитальной такой стене могучей крепости, опирается на двухметровое копье с широким наконечником и бдительно осматривает подступы к этой самой стене? — спросил бы отец.
Да, только именно такой длины колющее оружие можно использовать в имперской армии по уставу. Поэтому все мои просьбы поменять его на трехметровое, которым мне гораздо удобнее с моими длинными руками и очень нерядовым по здешним меркам ростом работать, которым мне самому сильно безопаснее орудовать в бою, сурово отметаются на корню.
В пехотной армии Империи все очень формализовано, никаких отклонений в любую сторону не допускается. И поэтому начальству кажется, что принятый единообразный вид — самое главное условие для победы в бою.
«Для наших туповатых начальников — несомненно все так и обстоит на самом деле», — легко признаю я.
За подобной однообразностью следят очень строго, да и вообще армия Империи — именно то самое место на здешнем белом свете, где спорить с начальством совсем не стоит. Опять же физические наказания здесь очень приветствуются с выдачей плетей по шесть, двенадцать и двадцать четыре удара. Последнее наказание не часто назначается — конечно, за уже серьезные проступки.
Начальники когорт и прочих отрядов с дворянскими начальными титулами и приставками «норр» — отличаются крайне повышенным и болезненным самомнением. Еще исходят откровенно смешной для меня любовью по разнообразным громким и пышным ритуалам.
«Ну, воюет имперская армия все-таки достаточно неплохо по факту, учитывая, что противостоят ей совсем неорганизованные толпы дикарей, как тут называют орков-нелюдей. Что-то вроде организации тех же римских легионов в сильно упрощенном варианте, за счет какого-никакого порядка неплохо держит строй и уверенно теснит более сильных физически и гораздо более смелых нелюдей», — признаю я.