— Ладно, вижу не терпится тебе выплеснуть свои проблемы на мою голову, давай, говори, все равно ведь ни о чем другом ты сейчас не способен думать — каким был, таким и остался.
Довольно долго Абрам Лазаревич в мельчайших подробностях рассказывал о своей работе в Америке. Говорил он, ничего не скрывая, описывал все произошедшее, не приукрашивая, именно так, как оно и было. По окончании рассказа его собеседник, как-то нехорошо прищурившись, спросил:
— Вот слушаю я тебя, Лис, и поражаюсь: ты сам-то веришь, что четырнадцатилетний пацан, приехавший из глухомани, мог сделать все, о чем ты рассказал? Такой объем дел не всем спецслужбам под силу, и ты это знаешь не хуже меня. Я еще могу поверить в его торгашеский талант, но вот в возникшую на ровном месте дружбу с аристократической французской семьей не поверю ни за что. Вдумайся, Лис, он, по твоим словам, чуть ли не родным стал для аристократов из республики. Это из аристократическое общество не просто закрыто для посторонних, я бы сказал, оно превратилось чуть ли не в своеобразную секту. Мое мнение, что через этого пацана с нами играет какое-то государство не из последних. Правда, непонятно с какой целью.
— Понимаешь Коба, все, что ты говоришь, со стороны так и видится. Но вся штука в том, что я ведь тоже не институтка доверчивая. Пацан в разговоре со мной ни разу не соврал и ничего от меня не утаил. С самого его отъезда из Москвы его вели. Афиноген присматривал.
При этом уточнении собеседник Абрам Лазаревича присвистнул и, не удержавшись, спросил:
— Серьезный дядька, и что он говорит о парне?
— В том-то и дело, что ничего криминального. Знакомство и дружба с французами — стечение обстоятельств и ничего более. Уничтожение польских ликвидаторов — по большей части везение. Действовал пацан по наитию, и профессионализмом там и не пахнет. В общем, как бы тебе ни хотелось это отрицать, но нет за ним никакой сторонней силы. Все, чего он добивается, — это только плод его труда, мозгов и везения. Да, я так и не научился его читать, но для меня сейчас это не имеет значения, главное, что он на нашей стороне, и это точно. А вообще, Коба, положа руку на сердце, твари мы неблагодарные. Кто бы что ни сказал, а только благодаря Саньку мы раскрутили махинации торгпредства и вернули стране огромные средства. Тебе не кажется странным, что ему за это даже простое спасибо не сказали?
— Да, нехорошо получилось, — произнес собеседник и, немного подумав, добавил: — Могу это объяснить только тем, что его не восприняли всерьез. Ты ведь сам говорил, что присмотришься, разберешься, кто он и чем дышит, да и отправишь обратно, вот и остался он в восприятии, как очередная твоя игрушка.