Отметив татуировку Сталина на усеянной седым волосом дедовской груди, аккуратно опустился напротив него с не менее ритуальным ответом:
— Да нормально, какие мои годы — набегаюсь еще.
— Знатно тебя приложило, конечно, — перешел он к любимой в последнее время теме нашего двора. — Даже мамку — и то забыл.
— Стыдно перед ней, — признался я.
— И правильно — нельзя, чтобы человек мать забывал, — веско заметил фронтовик. — Вот у нас однажды парнишку контузило…
Истории хватило ровно на выхлебать тарелку супа, закусывая его вкусным бородинским хлебом и сочной, сладкой луковицей. Порадовавшись за вернувшего память парнишку из военного рассказа, вымыл за собой посуду, протер стол и попросил:
— Дед Леш, а вы меня на гитаре играть немножко не научите?
Нельзя же демонстрировать окружающим взятые из ниоткуда навыки? Все придется легендировать — Сережка мальчик начитанный и умный, но мячик ему пинать нравилось больше, чем играть музыку или учить языки. В школе с сентября мне придется ходить на немецкий, а вот инглиш «постигать» придется в кружке ближайшего Дома культуры. Английский у меня очень хороший, а вот немецкий — полный швах. А мне ведь переаттестацию в конце августа проходить — будут смотреть, что из школьной программы я забыл. Не отправят же меня обратно в начальную школу? Ерунда, проблема только с немецким и существует — все учебники вместе с остальной инфой из прошлой жизни моей новой абсолютной памяти доступны в любой момент. Позднесоветские по большей части — в 90-х по ним детей еще вовсю учили, и я из их числа. Неужели не пойдут навстречу больному ребенку?
— Во-о-от, а я тебе еще когда предлагал? — довольно протянул старик. — Девки музыкантов любят, Сережка!
— Вот и я так подумал, — улыбнулся я.
— Научим! — пообещал Алексей Егорович. — Прямо щас и начнем.
— А давайте у нас, — предложил я.
Там можно сесть на диван, и будет почти не больно.
— А давай! — согласился он.
Сменили место пребывания, и до самого маминого возвращения фронтовик «учил» меня играть на гитаре. Притворяюсь дубом, да — а что поделать?
— Ой, здравствуйте! — поздоровалась с гостем немного раскрасневшаяся от жары, одетая в клетчатое бело-зеленое платье мама.
— Здравствуй, Наташ, — поздоровался он в ответ и с явным одобрением понаблюдал, как я принимаю у мамы полную всякого авоську — первое время она на такое ругалась, а теперь смирилась — и отношу ее на кухню. Вот такой я плохой человек — приручаю чужую мать, давя на жалость и образцово-сыновье поведение. Тем временем дед Леша продолжал:
— А твоего, вишь, на прекрасное потянуло — говорит «научи на гитаре играть, все девки во дворе мои будут».