— Я всегда был высокого мнения о товарище Сталине, — приняв мою речь за чистую монету, широко улыбнулся Ким Ир Сен. — И мы с ликованием приняли новость о том, что Юрий Владимирович во многом ориентируется именно на этого великого человека. Уверен, он — достойный последователь его дела.
— Поэтому мы и исправляем допущенные после смерти Иосифа Виссарионовича ошибки, — покивал я. — Это — прискорбно, но на Двадцатом съезде мы потеряли многое, объявив самого лучшего правителя в истории нашей страны кровавым диктатором. Но ничего непоправимого не произошло, и, хорошенько поработав, мы сделаем СССР еще сильнее, чем он был в сорок пятом году. И мы очень надеемся, что между нашими странами больше не возникнет прискорбных недопониманий. В конце концов — у нас одна на всех цель, и было бы глупо ссориться с социалистическими странами на радость западным империалистам.
— Я разделяю ваше с дедушкой видение, — не будь дурак, согласился со мной Ким.
Каким бы отбитым на голову он ни был, но твердо понимает — СССР ему нужен, потому что других таких блаженных, готовых «помогать» без надежды на оплату долгов, еще поискать. В моей версии реальности за следующий десяток лет Северная Корея набрала кредитов везде, где только могла, и из-за физической невозможности по ним расплатиться в долг давать перестали — бедственное положение Истинной Кореи в моем таймлайне объясняется еще и этим.
После войны и разделения страны на Юге осталось сельское хозяйство, а на Севере — тяжелая промышленность. Американцы на бомбежки привычно не поскупились, разнеся кучу построенных еще оккупантами-япошками предприятий. Северные корейцы их как смогли отстроили и сделали на них ставку — будем продавать чугуний и закупать недостающее. Какое-то время работало, но тут пришли санкции. Кому продать чугун в обмен на рис, если заокеанский гегемон, так сильно топящий за свободный рынок, запретил торговать? Правильно, только тем, кому санкции побоку — нам или Китаю. Увы, чугуния и нам, и им хватает собственного, поэтому обречена маленькая гордая Корея на полуголодное существование до тех пор, пока у нас сельское хозяйство не наладится. Фигня, прорвемся.
Покушали, поговорили о более приземленном.
— Я бы очень хотел, чтобы Юрий Ирсенович приехал в гости к нам в любое удобное для вас время, — выкатил я приглашение.
Будем наследника в более удобный для меня инструмент превращать.
— Как только будет возможность, мой достойный сын с радостью ответит на ваше приглашение, — одобрил старший Ким.
После пирушки настало время развлечений, и Оля наконец-то удостоилась высочайшего внимания, под наигрываемую мной на рояле мелодию исполнившая песню о любви дочери к маме: [ https://www.youtube.com/watch?v=WTQrfQLsfuk ]. Всю дорогу тренировалась, бедняжка — на корейском у нее две песни: эта и попсятинка. Еще есть будущий гигахит, но его мы пока не «палим», а доверим спеть приглашенному гостем на завтрашний вечерний концерт аборигену, чтобы не портить впечатления акцентом.