Взгляд Грейсона опять стал хитрым и оценивающим. Не думаю, что он играл против меня, но явно хотел подловить. Однако, скорее, ради торжества правды, а не для банального доминирования.
— Удалось выяснить, что парнишку зовут Эрик… — договорить Грейсон не успел, Ляся вырвала у него из рук планшет.
— Наш Эрик? Тот самый? — изумилась она. — В смысле, не наш… Он не в нашей шайке, но… Это же тот самый оборванец с рынка, да?
— Вот уж не знаю, — Грейсон сцепил руки на груди и с интересом переводил взгляд с меня на Лясю, происходящее определённо его забавляло. Не то он был рад, что копал в верном направлении, не то в целом ловил кайф от подобных разборок.
Я взял планшет, уже понимая, кого там увижу. Грейсон оказался отличной ищейкой. На фото стояла та самая барышня, только не в униформе администратора, а пока в повседневной одежде с накинутым на плечи плащом. Рядом стоял Эрик, что-то ожесточённо ей доказывая. Она смотрела свысока на парнишку и не горела желанием прислушиваться к тому, что он ей втолковывал. Остальных людей не опознал, возможно, это были другие последователи культа. Ребята же молча испепеляли меня взглядом, и я понял, что пришло время выкладывать все карты на стол.
Отложил планшет, посмотрел в их любопытные алчущие правды глаза и буднично произнёс:
— Когда-то у нас с Линн было много разных споров, потому что мы утаивали друг от друга важные факты. Но теперь это в прошлом, — я взял её ладонь в руку и легонько сжал. — И настало время, что между нашим ближним кругом тоже не водилось секретов. Мы шайка отщепенцев, и должны доверять друг другу. Поэтому я должен вам кое в чём признаться.
Линн улыбнулась мне и кивнула подбадривая.
— Я не тот Канто Алан Рэй, которого Грейсон показал на фото. Я самозванец. Меня зовут Андрей, и я не из вашего мира.
Вопросов последовало море. Мне пришлось рассказать и про Питер, и про свой мир в целом, и про то, кем был раньше, чего хотел, чего добился. Больше всего ребят удивило то, что моём мире, несмотря на отсутствие ярко выраженных аномалий, порой творилась всякая дичь. В моём мире не было разломов, не было червоточин (ну, или я просто с ними не сталкивался), хотя и присутствовали порой необъяснимые вещи.
Иногда смертельно больные вдруг получали излечение, или выпавшие из окон младенцы каким-то чудом выживали. Всё это было крайностями и редкими случаями, но они были, хотя в твёрдом уме сложно поверить, что такое возможно. Однако оно порой происходило.
В этом же мире окно чудесного было распахнуто куда шире. Но люди не так сходили с ума.