И поэтому, ломанувшись в автобус, быстро осознал, то меня из него выкинут. Однако, к моему удивлению, женщина-контролёр прониклась сочувствием. И так как ехать было недалеко, простила мне три остановки, сказав, чтобы заплатил «в следующий раз».
Я уже и забыл, какими иногдаотзывчивыми и солнечными могут быть люди из серого мрачного города, который принимает не всех.
Вышел на нужной остановке и побрёл до дома тренера. Минут пятнадцать должна была занять прогулка, но я всеми силами оттягивал её. Наверное, просто боялся прийти и не найти там того, кого давно хотел увидеть. Холодный воздух бодрил и освежал лёгкие. На город уже спустилась полноценная ночь, хотя времени было не так много. Это в летний сезон мягкие белые ночи создают иллюзию длинного дня и короткой ночи, пролетающей по щелчку. В это же время года ночь затягивалась, но я был только рад темноте. В ней было удобно прятаться и наблюдать.
В окнах квартиры, где жил тренер, не было света, и это стало первым дурным знаком, подтверждавшим, что Алан не врал. Но баранье упорство и непоседливость филейной части всегда заставляли меня доводить важные дела до конца. Так что я ввёл код от домофона, который до сих пор не сменили, и зашёл в парадную. Пешком побрёл на нужный этаж.
Дошёл до нужной двери, приложил к ней руку. Не знаю, на что рассчитывал. Что как экстрасенс почувствую там силу жизни? Или уловлю вибрации, если там кто-то ходит. Бред…
Позвонил в звонок.
Дверь открылась. Но не та,что была передо мной, а соседняя.
— К Саше пришёл? — спросила недовольным голосом женщина, и я обернулся.
Она смотрела на меня с прищуром, будто я был нашкодившим мальчишкой, звонившим в двери и убегавшим сразу после этого.
— К нему, да…
Она вытерла руки о передник, оставив на нём следы от муки, и вышла в коридор, прикрывая дверь в свою квартиру.
— Ой, — вздохнула она страдальческим тоном. — Бедный, бедный…
И поняв, что я не реагирую, добавила:
— Жалко-то как его! — запричитала она, и вот теперь моё сердце рухнуло в пропасть. — Порезали его. Столько крови было.
В голосе появились истерические нотки, и от этого у меня комок подступил к горлу.
— Ты друг его, что ли? И не слышал?
— Слышал, но не поверил, — как на духу признался я, не позволяя голосу дрожать, иначе женщина могла разреветься, и мы оба стояли бы здесь, наматывая сопли на кулак.
— Какой-то отморозок на него напал. Бывший ученик, представляешь? Дрянь неблагодарная! Как таких земля носит? — Она сплюнула на пол невидимую слюну. — Ни дна ему, ни покрышки!
— А за что он его, известно? — зачем-то спросил я.