Огромное дерево в самом сердце заповедника. Древо жизни и смерти. Расколотая секвойя. Больше десяти метров в обхвате и больше ста метров в высоту. Нечто подобное в моём мире можно найти в Канаде. А здесь — оно часть заповедника, который мне предстоит посетить.
Фото выглядели величественно и благородно. Я пролистывал их, попивая чай в скоростном поезде. Как и в прошлый раз, отвезти вызвался дядя Анри. Линнея осталась помогать бабуле и, по всей видимости, отвечать на миллионы вопросов, которыми завалят родственники.
И взять под контроль презентацию произошедшего. Потому что кто-то воспринял мой жест как благородный и милый, а кто-то решил, что я пренебрёг связью рода оборотней с родом Великого Воина, зазнавшись и найдя себе других помощников в виде Героев. И моей находчивой репортёрше нужно репрезентовать случившееся, чтобы донести до широкой общественности: мотивы мои чисты и благородны, а сам я — «душка-милашка». Прямая цитата, между прочим. Так что за этот фронт работ вообще не волновался.
И пока барышня полировала и возводила на пьедестал мой образ, я отдыхал от людей и обдумывал план действий. Брать Алана хотел сам. Возможно, это как раз было тщеславно и глупо, но я чувствовал, что это наше с ним личное дело. И больше ничьё.
Один на один. Прошлое и настоящее. Два тела. Две души. И всё перепутано в пространстве и времени. И распутать это нужно без привлечения посторонних. Взглянуть в глаза самому себе и решить, кто из нас заслуживает того, что получил, а кому ещё предстоит заплатить за всё.
Единственный человек, который был в курсе, куда я еду — это Капальди. Он оплатил мне проезд и гостиницу, в которой остановлюсь, а также следующий поезд и экскурсию по заповеднику, когда доберусь.
В самом начале обучения, когда я только знакомился с этим миром и легендами, Ляся разглядывала статую Адана Муна. Мы тогда ещё не были друзьями, но я подошёл, и она рассказала о выжженном поле, о последней капле крови, упавшей на землю.
Я попытался вспомнить тот образ, попытался представить, что тогда произошло. Её мягкий певучий голос цитировал строчки из энциклопедии, и я воссоздал его в своей памяти. Говорила размеренно, будто гипнотизируя. Либо сама была в трансе. И тоже решил в него погрузиться.
Прикрыл глаза, откинулся на мягкую спину и закинул ноги на сидение с противоположной стороны.
«Тудух-тудух», — отстукивал поезд.
«Тух-тух», — стучало сердце.
Ветер поднял в воздух рой мушек из пепла и ударил им в лицо воину. Тот стоял неподвижно и не обратил внимания на то, как белые хлопья превратились в чёрную сажу, размазавшись по влажной коже. Я почему-то увидел его не в профиль, а в три четверти со спины. Мужчина был крупным: высоким и широкоплечим.