Зато состоялось, скажем так, знакомство этой вороны с другой стороной Китая. Прежде я больше его красивости наблюдала. А тут — «внутрянка», как она есть. Без прикрас.
Мы пробыли на юге страны неделю. Убедились, что прадед стабилен и бойко идет на поправку.
— Спасибо, дедушка, — сказали ему дружно. — Пожалуйста, выздоравливай. И береги себя.
Пообещали обязательно приехать на зимних каникулах. Только в этот раз — не факт, что надолго сможем задержаться. Маме названивают с предложениями новых ролей для меня каждый день. Она или сразу отказывает (три камео — эпизодические роли — Мэйхуа с ходу завернула), или просит (вежливо, но непреклонно) прислать предложение почтой.
Я представила себе, как могла бы заниматься каллиграфией во внутреннем дворике под раскидистым деревом… Но пока что все говорит за то, что такой роскоши, как свободное время на каникулах, у меня не будет. Жаль. Надеюсь, хоть с честным братом Чжуном пересекусь. Докажу ему, что прекрасно помню наши совместные подвиги.
А еще был звонок от Чу. Наша внештатная шпионка до конца календарного года дорабатывает контракт с Лотосом. Так вот, на Лотос-Фильм вышли японцы. Хотят купить права на экранизацию «Дела о фарфоровой кукле» в своей стране. И чтобы куклу сыграла Ли Мэйли, тоже хотят.
— От роли откажемся, — не без сожаления сказала я маме.
Здесь не любят Ниппон и всё, что связано с восточным островным государством. Мне категорически нельзя совершать ошибок — а сотрудничество с японцами может таковою стать.
Первоочередная задача: до наступления зимы создать еще один ролик для Вод Куньлунь. Причем дело не только (и не столько) в своевременности денежного «подгона», и даже не в личном расположении к владельцу водного бизнеса. Соль (речь же о рекламе минеральной воды) в том, что с новым роликом мы поднимем долю отчислений до пяти процентов от прибыли.
А как вы хотели? Единственная на всю Поднебесную девочка с национальной премией — это как бы не круче (для местных), чем мальчик со шрамом.
Так как представители клана Ли дежурили в палате предка по очереди, мы с мамочкой успели набросать новый сценарий.
Причем в этот раз идею подала мама. Еще до срочного семейного вылета. Мы тогда вернулись домой после обеда с режиссером. Открыли премиальный конверт. Впечатлились. Кажется, матушку настолько проняло, что она сравнила дарителя с одним из любимых художников. Ян Чэнь и Су Ханьчэнь — созвучие слабое, но есть. Видимо, и в написании есть общность. Но это не главное.
Главное — это то, что у Мэйхуа хранилась книга с репродукциями свитка Су Ханьчэня «Сто сыновей Чанчуня». Изображение пришлось разделить на несколько, иначе в формат книги его попросту не впихнуть. Длина картины на шелке (не вышитой, оригинал выполнен кистью и красками) тридцать см, ширина же — пятьсот двадцать два сантиметров.