— Вот этого хлебни, — протянул ему флягу с живцом.
Сторож отпил из фляжки. Скривил лицо. Поднес горлышко фляжки к носу и принюхался. Скривился еще сильнее. Даже зажмурился. Правда, по поводу вкусовых качеств нашего лекарства ничего не сказал.
— Спасибо, — сторож вернул мне фляжку. — Вы про год спрашивали. А у вас тут, какой сейчас?
Мы, не ожидавшие такого вопроса, замерли.
— Мы не знаем, какой тут сейчас год, месяц или день. Мы даже не знаем, как их тут считают, — признался я.
— Но в нашем мире был 2018 год, — поспешила добавить Катерина.
— И что? коммунизм не построили? — с сарказмом спросил косеющий от выпитого мужик.
— Не построили, но и социализм не прозвездили, — довольно зло ответила Блонда.
— А ты не злись, девонька. Я не со зла, — его рука потянулась к бутылке.
— Может, хватит? — спросил впрочем, не спеша останавливать.
— Это моя норма. Я после бутылки только соображать начинаю, — Вася хлебнул водки в третий раз и тут же уснул. Его рука повисла плетью, а пустая бутылка выпала и покатилась по полу. Я подобрал пустую тару с пола и поставил к стене, а потом перетащил его на кресло и уложил поудобнее. Пусть пока спит. Может, повезет ему. Хотя если повезет, то, что нам делать с этим алкашом? Может для него и для нас все же лучше, если он обратиться?
— Может не превратиться, — вздохнула Блонда, словно прочитавшая мои мысли и видимо сомнений по этому поводу не имевшая.
Обрисованная Василием картина гнетуще подействовала на Катерину. По ней это было очень заметно. Но она держалась вполне достойно.
— Будем надеяться, — немного покривил я душой. Насчет того, нужен ли нам этот человек все же были очень серьезные сомнения. — Ложись, отдохни. Я покараулю.
— Как они такое могли допустить? — закачала она головой. — У меня в голове не укладывается. Все достижения революции полетели к чертовой бабушке. Союз столько пережил и сколького достиг, а тут развалился. Этого просто не может быть. У меня все в голове никак не уложится.
— Это не наш Союз, — встал и обнял Катерину. — В нашем мире Союз есть, в другом нет, а в третьем может, и не было никогда. Это не наше дело. Мы жили в своем мире, а теперь попали в этот. Судьба других миров нас трогать не должна. Нам нужно думать, как выжить в Улье. Так что иди, отдохни. Я попозже тебя подниму, будешь караулить.
— Ладно, — она вздохнула. — Я в спальню.
— Дверь оставь открытой.
— Хорошо, — она вышла в соседнюю комнату, оставив меня наедине со спящим колхозным сторожем.
Борясь со сном, я сидел у окна и смотрел за улицей. Иногда поглядывал на Василия. В какой-то момент провалился в полудрему, и выскочил из нее, скорее почувствовав, нежели увидев какое-то движение в комнате. Двигался Вася. Он встал с кресла и, урча, медленно плелся к спальне с раскрытой дверью. Колхозный сторож тихо обратился в пустыша.