Бывало, конечно, ссорились братья‑месяцы, устраивали друг другу каверзы. Апрель, тот ещё проказник, мог подсыпать в карман угрюмому Ноябрю пригоршню подснежников и распустившихся почек на сирени, отчего тот чихал всю следующую неделю и сыпал с неба мокрым снегом с дождём. А старый Суровый Январь как-то подменил Июлю все солнечные дни на пасмурные, да град с горошину в шлепки напихал — едва удалось конфликт уладить. Чего не поделили, кто разберет.
Но приметы, отлаженные за тысячелетия, работали как часы. Рябина в этом году уродилась — жди снежной зимы. Записано в журнале, значит, будь добр выполнять. Или вот ласточки в небе высоко вьются — придержи дождевые стада, пока глупые птицы не начнут летать поближе к земле. По приметам всё было выверено — ни добавить, ни убавить. Даже ветра, бывало, сверялись с барометром, висевшим на стене канцелярии, и, если стрелка показывала «ненастье», чесали в затылке и летели куда сказано, а не куда веялось.
Всё бы хорошо, да народу на земле становилось всё больше — плодились, размножались, и каждый, понятно, считал себя грамотным, принимался строчить просьбы. Одному рыбаку — ветра попутного до самого нереста, другому фермеру — града, чтоб соседу-конкуренту всю клубнику побило, третьему романтику — грозу в начале мая, «для атмосферности». Элохим Демиургович, уже замучился разгребать эти завалы, а письма всё шли и шли — то на берёсте, то на лепестках роз, то на биржевых котировках. Куда одному справиться с таким наплывом? Дошло до того, что всё здание оказалось завалено бумагой по самую крышу — месяцами дверь открыть не могли, приходилось сквозь щели просачиваться в свои кабинеты сквознякам.
Тут-то доброходы из высших сущностей и вмешались — те, что постарше и посметливее. Судили, рядили на своём небесном совете и решили: пора расширять Небесную канцелярию, модернизировать её, чтобы все просьбы вовремя обрабатывались. Сколько можно на одном дедушке-вахтёре всем кататься? Да и стар он, устал, поди, глаза от этих каракулей уже слезятся.
Отгрохали в небесах стеклянно-хрустальное здание на миллион этажей — «Небесный климат-центр». Пропускная система с радужными карточками, охрана из грозовых духов, гараж в облаках для служебных циклонов. Ветры, прежде вольные, как птицы, были загнаны в стойла и получили индивидуальные маршруты — никакого своеволия! Получил план-задание — и лети, сокол, вейся на просторе, но строго по инструкции. Для пущей значимости всем выделили служебный транспорт — строго по штатному расписанию и категории важности. Сильным да ураганным — солидные иномарки, чтоб не хуже чем у людей. Конечно, много воды с тех пор утекло, машины менялись сообразно автомобильной моде, но доподлинно известно, что сейчас Северный ветер Борей гоняет на угрюмом «Ленд Крузере» с шипастой резиной, который не боится ни снежных заносов, ни ледяных дорог. Западный отхватил стремительный «Порше Кайен» — чтобы успевать на все совещания по поводу атлантических циклонов. А Южный, тот самый печально известный кокетник Нотос, головокружитель наивных бриз, щеголяет в открытом «Мерседесе SLK» алого цвета, от которого за семь верст пахнет морем и дорогим парфюмом.