― Троян? ― нахмурилась мама.
― Его так называли в университете, ― одновременно сказали мы с Тасей.
― С ним нужно быть очень осторожными, ― вздохнула Тася, и ее лицо покрылось мурашками. ― Он чуть не убил моего мужа. И от одной только мысли, что это ничтожество сейчас где-то неподалеку, меня разрывает на части.
Пока ждали приезда Тимура, говорили и говорили о Марке. Мама высказалась о том, как он обманывал ее, Ярик поведал, как он натравил на него собаку, а от моих историй глаза Таси лезли на лоб.
― … И в тот день я обрезала себе волосы, ― поежилась я, воскресив в голове тот день.
― Значит, документы так и остались в сейфе? А с ними статьи и мои фото? ― уточнила Тася и сердито сдвинула брови. ― Ну надо же! Мало того, что избежал наказания, так еще и бизнес сколотил! Хотя чему удивляться, с его компьютерными мозгами он способен на многое.
Девушка задержала взгляд на Ярике и задумалась.
― А ты, парень, родился в рубашке, раз Троян не успел стереть тебя в порошок. Мы Тиму долго выхаживали после того, как он сбил его. Слава богу, все обошлось.
― Он так и не вернулся в спорт? ― поинтересовался Ярик.
― Вернулся, ― улыбнулась Тася. ― Только теперь в роли тренера.
― Ох, ребята, сколько всего вы пережили… поцокала языком мама. ― Как назвали малышку? ― поинтересовалась она.
― Мария. Она папина копия, ― ответила она и застенчиво взглянула на живот.
― О-о, вы… ждете второго? ― осторожно спросила мама.
― Уже два месяца, ― словно это секрет, сказала Тася.
Я смотрела на ее живот и в какой-то момент все вокруг начало расплываться. Резко почувствовав головокружение, я откинулась на спинку дивана.
― Ев, ты чего? ― с тревогой заглянул в лицо Ярик.
― Что-то она совсем бледная, ― испуганно сказала мама и попросила у Таси воды.
― Может, выйдем на воздух?― сжав мою руку, спросил Ярик.
― Было бы неплохо, ― кивнула я, разом опустошив стакан.
Мне и правда резко стало душно, как будто во всем кабинете закончился кислород.
Сейчас, когда мы проделали огромный путь, нашли Тасю и до кульминационного момента осталось рукой подать, я ни о чем не могу думать, кроме того, что, возможно, беременна.
Не таким я представляла свое будущее.
В последнее время я и не думала о нем вовсе, все мысли были заняты одной лишь свободой, но ребенок, да еще и от Марка, совсем, СОВСЕМ не входил в мои планы.
Дитя ни в чем виновато, и я уже заранее знала, что не смогу сделать аборт. Мои религиозные убеждения никогда не позволят вырвать из себя жизнь и выбросить вон как никчемную вещицу. Такого не будет. А это значит, я рожу.
Рожу и мой ребенок всю жизнь будет напоминать, каким жестоким способом, какими унижениями и мучениями он мне достался.